— Синтия, Королева Орды, дочь Дану и Богиня Фейри.

— Дану… о, — прошептал он, сжимая мою руку и проводя пальцем по ладони. — В тебе течёт моя кровь, малышка. Моей матерью также была Дану, Богиня Царства Фейри.

Моё сердце бешено колотилось, пока я проглатывала охвативший гнев. Я следила взглядом, как он пальцем рисовал дерево, представляющее Фейри. Подняв глаза, чтобы встретиться с Малахией взглядом, я тихо заговорила:

— Она привела тебя сюда, да? Дану посадила тебя сюда, потому что не тебя хотела создать. Она отвергла тебя, так же как Райдер отверг меня. Нас недостаточно, да? Наши кусочки не вписались в их пазлы, и мы не такие, какими они хотели нас видеть. Ты не монстр. Ты ребёнок, которого бросили, потому что мать считала тебя недостойным любви. Это её вина, не твоя. Мы всего лишь те, какими нас создали. Иногда создания не такие, какими хотели боги, и поэтому они выбрасывают их.

— Ты понятия не имеешь, что говоришь, — отрезал он.

— Имею, потому что ты несовершенный, и поэтому Дану заперла тебя в этой тюрьме. Затем создала других по твоему образу и подобию, исправив то, что, по её мнению, ошибки. Я здесь из-за той части себя, которую не могу искоренить. Не меня они хотели, потому что я не могу стать тем, кем нужно. Я несовершенная, испорчена человечностью, для которой не была рождена. Я здесь, потому что встала у них на пути и не смогла спасти семью, потому что не знаю, как измениться и стать тем, кем должна быть.

— Дану может научить тебя, — фыркнул он, притягивая меня к себе, чтобы я встала рядом, — если переживёшь монстров в пещерах.

— Дану мертва, — ответила я ледяным тоном.

— Невозможно, она богиня.

— Она отдала свою жизнь за меня, чтобы спасти этот мир. — Он молчал, глядя на меня сердитыми серебристыми глазами, обрамлёнными бирюзой. — Это не мой выбор, и я думаю, она перестала бороться за нас.

— Наша мать отдала свою жизнь за тебя и проигнорировала других своих детей? — Он усмехнулся, и удушающая сила заполнила пещеру. — Почему ты особенная?

— Потому что моя судьба — спасти Царство Фейри, — призналась я, не в силах скрыть разочарование в тоне.

— Царство нельзя уничтожить.

— Можно, когда Бог Смерти хочет. Вил марширует со своими армиями по всей земле, убивая невинных людей даже сейчас. Он злится, что Дану бросила его, и поэтому заставляет Царство Фейри платить за это. — Боль пронзила мою грудь, и я посмотрела туда, где его рука коснулась меня.

— Ты слаба, — усмехнулся он.

— И одна. Никто за нами не придёт.

— Ты могла бы вытащить нас отсюда, но за это придётся заплатить высокую цену.

Я изучала его мгновение, прежде чем отстраниться.

— Какую?

— Я хочу знать, каково это — чувствовать. Тебя переполняют эмоции, но я хочу те, которые ты испытываешь, когда думаешь о нём, о том, кто бросил тебя здесь.

— Райдер. Хочешь узнать, каково любить? Пни себя по яйцам и избавь от неприятностей, связанных с тем, что твоё сердце вырвут. Любовь причиняет боль, и у неё есть сила уничтожить тебя наихудшим из возможных способов. Ты этого не хочешь. Никто не должен хотеть такой боли. — Малахия ухмыльнулся, наблюдая за мной, скрестив руки на обнажённой груди. Он создан для войны и, что хуже, для удовольствий. Всё в нём кричало о сексе, и мои глаза горели от силы. Это всё равно, что смотреть на ангела, даже зная, что от слишком долгого взгляда у тебя из глаз пойдёт кровь.

— Малыши, ты любишь их больше всего, — объявил он с любопытством, наполняющим голос. — Они твои дети. Ты мать? Матери не любят то, что выходит из их чрева. Никто здесь никогда не знал материнской любви. Я хочу познать это чувство.

— У тебя серьёзные проблемы с мамой? Отлично, нас теперь двое.

— Как ты можешь их любить?

— Потому что вынашивала их в себе и чувствовала, как они растут в моей утробе. Предполагается, что матери должны любить своих детёнышей — за исключением нашей матери, — ухмыльнулась я. — Я люблю их, потому что они — часть меня, и даже если бы они превратились в кучку маленьких антигероев и не были идеальными, я бы всё равно любила их. Я их мать, а дети прекрасно несовершенные. Так и должна поступать мать: любить их независимо от того, кто они. Наша мать, Дану, была не такой, какой должна была быть мать, по крайней мере, до конца, и даже тогда её мотивы были эгоистичными.