Я собралась с духом.

— Это дело касается Племени, — сказал Гастек ледяным тоном.

— У Племени здесь нет юрисдикции, — сказал Ник. — Это расследование принадлежит Ордену.

— Против представителя Племени было совершено преступление, и мы отреагировали на это решительно и с подавляющей силой. Племя считает присутствие Ордена и его реакцию недостаточными для надлежащей охраны тела.

Перевод: «Ты один, а нас много».

— Я — закон, — сказал Ник. — Если будете препятствовать мне, то будете страдать от последствий.

— В прошлый раз, когда я проверял, Орден не считался правоохранительным органом, — сказал Гастек, его голос был опасно мягким.

— Ты всего лишь один, человек, — выкрикнул кто-то.

Гастек воспользовался моментом, чтобы взглянуть на кричавшего. Головы покатятся, когда они вернутся в Казино.

О, черт. Как же я ненавидела Орден.

— Третий, — сказала я.

Все посмотрели на меня. Джули вытащила свои топоры.

— Он третий. «Биозащита» навела порядок в предыдущем появлении великана. Таким образом, это происшествие является продолжением расследования, санкционированного официальным ходатайством государственного правоохранительного органа. Он — закон. Я буду соблюдать закон.

Гастек молчал. В его голове лихорадочно происходил какой-то подсчет. Он не мог отступить. Хорошего выбора не было. Если он позволит телу выскользнуть из его руку, ему придется объяснять Роланду, как джинн похитил Ровену, и как он потратил впустую нескольких вампиров и кучу ресурсов, пытаясь убить его, без каких-либо доказательств. Если он заявит права на тело, ему придется объяснять Роланду, почему он напал на рыцаря Ордена, нарушил около полудюжины законов и вызвал быстро растущую гору судебных исков.

Ему нужно было это тело. Ценность трупа, в который вселился джинн и преобразил, значила бы для Роланда больше, чем юридические проблемы.

Я взмахнула мечом, разминая запястье. Назревала кровавая баня.

Гастек поднял руку. Немертвые как один подались вперед.

— Держись меня, — сказала я Джули.

Вой сирен становился все ближе и ближе. Из-за угла, заполняя улицу, вывернул целый парк машин «Биозащиты» и полиции. Гастек долго смотрел на них.

— Свяжись с юридическим отделом.

Я подняла глаза на Ника.

— Это серьга. Размером примерно со сливу. Он носил ее как пирсинг на груди.

Он никак не подал виду, что услышал меня. Ну и пожалуйста.

— Ифрит перемещается от хозяина к хозяину в попытке найти более сильного. Всего лишь нужно продеть серьгу.

Ник не проронил ни слова.

— Черт.

— Ты ожидаешь благодарности? — спросила Тоакасе.

— Нет. Я ожидаю, что он сдержит магию, чтобы у нас не появился еще один великан. — Мне нужно было найти Лютера. Он бы, по крайней мере, прислушался к голосу разума.

Ко мне подбежала женщина и сунула в руку листок бумаги. Я взглянула на него. Счет на восемьдесят две тысячи долларов.

— Что, черт возьми, это такое?

— Стоимость уничтоженного вампира, — прощебетала подмастерье. — Хорошего дня.

***

Я ОТКАЗЫВАЛАСЬ уходить, пока серьга не будет найдена. «Биозащите» потребовалось четыре часа, чтобы осмотреть окровавленную тушу, поместив в карантин каждую часть трупа, которую они нашли. Я сидела на краю Кротовой норы и наблюдала, как они это делают. Джули заснула в машине. Некоторое время адвокаты Племени и «Биозащиты» ссорились из-за того, кому достанется серьга, когда ее, наконец, найдут, но, в конце концов, они тоже притихли и просто наблюдали.

Специалисты по биологической защите осторожно поместили ее в коробку, вырезанную из кубика соли, которая затем была помещена в пластиковую коробку, облицованную вулканическим камнем. Вулканическая порода подвергалась воздействию таких высоких температур, что, оказалось, была инертна и невосприимчива ко всем видам магии.

Техники запечатали коробку, а затем Ник быстро конфисковал ее.

— Ты не можешь этого сделать! — Если Лютер еще больше разозлится, его прямо здесь хватит апоплексический удар. На нем был защитный костюм, и он снял шлем, чтобы поговорить. — Её нужно изучить.

— Как изучить? — спросил Ник. — Ты планируешь выпить с ней чаю и расспросить о семье? Мы знаем, что это джинн. Мы должны сдержать его. Это все, что имеет значение.

Лютер повернулся к своим адвокатам, которые к этому времени потеряли всякое подобие профессионализма и развалились на пледах рядом с адвокатами Племени, которые пили кофе.

— Он может это сделать?

— Ага, — сказала испаноязычная женщина-адвокат, поправляя очки на носу.

— Как?

— Ты дал ему эту власть, когда подписал петицию, — сказал ему худощавый темнокожий мужчина-адвокат. — Я говорил тебе не подписывать ее.