Я улыбнулась и слегка помахала им рукой.

— Я так зла на тебя прямо сейчас.

— Не злись. Сейчас принесу тебе еще чая.

Он рассмеялся, взял мой бокал и пошел к столу, чтобы снова наполнить его.

Мы поженимся. У нас будет ребенок. Я буду любить его больше, чем что-либо, что я когда-либо любила в этом мире, а затем мой отец заберет у меня моего ребенка.

Нет. Этого не произойдет. Я должна буду найти способ победить его. Что, черт возьми, я собиралась делать? Как убить неубиваемого?

Бахир подошел к столу.

— Могу я присесть?

— Конечно.

Он сел справа.

— Я хотел еще раз поблагодарить вас.

— Не нужно. Как дела с Эдуардо?

Бахир улыбнулся.

— Для снесения некоторых барьеров требуется время. Он сердит на меня за то, что я бросил его. Он сердит на свою мать за то, что она ничего ему не рассказала. Эдуардо всегда был чувствительным, нежным ребенком.

Я пыталась соотнести буффало-оборотня ростом шесть футов четыре дюйма, выколовшего глаз великанше, с «чувствительным ребенком» и потерпела неудачу.

— Мм-хм.

— Я понимаю, что его отчим был не самым понимающим родителем, но я не теряю надежды.

Кэрран снова наполнил бокалы и шел обратно к нам. Я так сильно любила его. Я любила его глаза, то, как он смотрел на меня, то, как он шел, то, как он сводил меня с ума…

Иногда, когда сила твоего врага слишком велика, единственное, что ты можешь сделать, это сдержать его.

— Бахир, — тихо сказала я. — Вы сказали мне перед боем, что если мне когда-нибудь что-нибудь понадобится, вы поможете мне.

— Да.

— Это предложение все еще в силе?

— Конечно.

— После свадьбы, когда все уляжется, я бы хотела, чтобы мы встретились. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете об этой шкатулке.