Вид магии, который превратил обычного мужчину средних лет в шестидесятипятифутового гиганта. Прошлый четверг был 24 февраля. Эдуардо исчез в понедельник, 28 февраля.

— Мистер Освальд, не могли бы вы вспомнить кое-что для меня. Когда вы общались с тем мужчиной по поводу своих кошек?

— Несколько дней назад, — сказал он.

— Это было до или после того четверга?

Он нахмурился.

— Это должно было быть раньше. Я уехал в пятницу, так что, должно быть… Это была среда. Точно, это была среда, потому что я вынес мусор на обочину.

— И вы не знаете, кто может стоять за этим? — спросила я.

— Понятия не имею, но я надеюсь, вы найдете ублюдка. Что ж, мне пора идти.

— Конечно. Большое вам спасибо за вашу помощь.

Он вышел.

— Почему важно, чтобы драгоценный камень был огранен? — спросил Асканио.

— Потому что люди не ограняли драгоценные камни до четырнадцатого века. До этого у них не было инструментов, поэтому они придавали им форму кабошон. Этот человек увидел старинную серьгу с рубином длиной в дюйм.

Я повернулась к Асканио.

— Ты работаешь на меня?

— Да. Ты повысила меня с неоплачиваемого до оплачиваемого стажера.

— Чья это была идея сделать тебя стажером в первую очередь?

— Твоя. Андреа считала, что это слишком опасно, — услужливо подсказал он.

— Это потому, что у Андреа голова работает лучше, чем у меня. — В этом была причина, по которой она была моей лучшей подругой. — Мне нужно, чтобы ты позвонил в полицейские управления Чамбли и Данвуди, и спросил их, поступали ли какие-либо жалобы конкретно на Освальдов или на что-либо в их районе. — Учитывая, что дом Освальдов находился прямо на границе, невозможно было сказать, в какой департамент могли быть направлены жалобы.

У Асканио появилось странное выражение лица.

— Ты уже просила меня это сделать. У них не было жалоб.

— Ты звонил или ходил туда лично?

— Я звонил.

Поскольку он был стажером, мне приходилось обучать его.

— Громкий мотоцикл, куча ярких украшений и кошки, которые сидят на машинах людей. Что у них общего?

— Капризный сосед, который потрясает тростью и кричит на людей, чтобы они убирались с его газона.

Для него еще оставалась надежда.

— Капризные соседи жалуются, и они обычно жалуются властям, и часто в письменном виде. — И иногда, когда их жалобы игнорируются, они заключают сделки с тайными силами. К сожалению, за это всегда приходилось платить. — Асканио, ты можешь быть очаровательным?

Асканио усмехнулся. Он не просто усмехнулся, он выпустил улыбку, как ракету из катапульты. Вероятно, это оказало бы такое же катастрофическое воздействие на любую женщину в возрасте от пятнадцати до тридцати. Идеально.

— Мне нужно, чтобы ты съездил в полицейское управление Данвуди и был очаровашкой. Поспрашивай вокруг. Кто-то должен помнить, что звонил этот человек. Если ты ничего не найдешь, обратись в департамент здравоохранения, а затем в службу контроля за животными. У тебя есть машина?

— Да. — Он кивнул.

— Иди и сделай это для меня. Не возвращайся, пока что-нибудь не откопаешь. Мне нужно имя.

— Хорошо. И тогда ты будешь вспоминать меня?

— Я не знаю. У меня амнезия, паралич и желание умереть, а они просто так не проходят.

Он открыл рот и замер.

— Хорошо. Я задница. Она хотела знать, что может произойти, поэтому я рассказала ей, но мне не следовало этого делать.

Хороший звоночек.

— Дай мне имя, и тогда я попробую вспомнить.

Он ушел, а я пошла забрать Джули. Нам нужно было найти Лютера и задать ему несколько вопросов.

ОТДЕЛ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ занимал большое прочное здание, построенное из больших блоков местного серого гранита. Большая черная вывеска напротив сообщала об официальном названии: «Центр магического сдерживания и профилактики заболеваний». Я припарковалась у входа, на месте для посетителей. Мы с Джули были вдвоем. Я попросила Дерека пойти по адресу подозреваемого преследователя и понаблюдать за его домом, делая все возможное, чтобы его не заметили, а Кэррана остаться в Гильдии.

День догорел до холодного вечера, небо на западе приобрело ледяной пурпур, когда солнце скатилось к горизонту. Сегодня вечером в зените была магия.

Кэрран предлагал пойти со мной, но я отказалась. Ему нужно было остаться и, запачкав руки, получить уважение наемников, а мне нужно было поговорить с вурдалаком. Когда он снова предложил, я сказала ему «нет», и не только потому, что Митчелл не выполз бы из своей норы, если бы почуял приближение Кэррана.

Кэррана было невозможно игнорировать. Он не то, чтобы вертелся вокруг меня, но он был очень бдителен на случай, если я вот-вот упаду в обморок. Прямо сейчас он был эквивалентом отряда обученных убийц на побегушках, готовых защитить меня при малейшей провокации. Мой инсульт вывел его из равновесия. Я чувствовала, как он преодолевает эту тонкую грань между сохранением самообладания и потерей всякого подобия рационального мышления. Он так и не оправился, потеряв из-за лупизма родителей, братьев и сестер. Страх, что со мной что-то случится, грыз его постоянно, и сидение в течение двух дней в ожидании, не умру ли я с паникующими детьми, свело его с ума. Он был так сильно взвинчен, что аж сила исходила от него. Если бы кто-то случайно столкнулся со мной, он бы разорвал его на куски. Больше всего он хотел запихнуть меня в бронированную комнату, заваленную мягкими подушками, охранять ее, пока все безумие, которое им двигало, не сведется к простому осознанию того, что с нами обоими все в порядке. Он бы никогда этого не сказал и определенно никогда бы не попытался, но желание было. Я видела это в его глазах.