«Спасибо», — я поклонился драконам.

«Расскажи нам о своих успехах, когда придёт время, младший» — и драконы разлетелись по своим пещерам, оставив меня любоваться закатом. Мы протанцевали почти двенадцать часов, а я и не заметил этого.

— Вы не будете разочарованы, обещаю, — я поднял руку, на которой пламя из ярко-красного, закатного, переходило в оранжевый, сменяясь на жёлтый с проскальзывающими по нему зелёными прожилками. Что же, мне показали суть…

На корабль я вернулся уже ночью. Пришлось попотеть — светопреставление вызвало большой интерес местных, и если когда драконы были в небе, подойти у них не было решимости, то стоило Ран и Шао исчезнуть, как аборигены поспешили на разведку. Попадаться на глаза им лично мне очень не хотелось, так что я предпринял стратегический манёвр уклонения, вылившийся в забег голышом по лесу. То ещё удовольствие, доложу я вам, а уж эти чёртовы комары и кусты крапивы…

Так что на борт я поднялся уставший, чешущийся и очень раздражённый.

— Старшина, мои дела закончены, уходим отсюда.

— Есть, с… Командор Чан, что у вас с глазами? — моряк в шоке смотрел на меня. В его взгляде переплетались неверие, сомнение в собственном здравомыслии и какой-то то ли восторг, то ли ужас.

— Что с ними не так?

— Они у вас стали янтарными и… если присмотреться, зрачок вытянут…

— Последствия общения кое с кем. И ещё, старшина.

— Да, Вестник?

— Нас. Здесь. Никогда. Не было. Ясно?

— Так точно, господин, — поклонился воин. — Ни я, ни кто-либо из моих людей никогда не вспомнит об этом месте. Ручаюсь.

— Замечательно. Ну, а теперь… идём домой.

— Есть, — козырнул мой собеседник и помчался руководить отплытием, а я последовал в свою каюту — мне нужна была новая одежда… и зеркало.

Глава Восточного Флота сидел в своём кабинете и читал доклады. Сын в очередной раз куда-то исчез, толком не предупредив. Пусть это уже стало привычным, но всё равно заставляло беспокоиться. Иногда (очень, очень редко) офицер даже сожалел, что парень взялся за ум и из повесы превратился в перспективного воина. Да, поначалу адмирал был безумно рад — Чан-старший не испытывал иллюзий относительно своего вклада в образование личности и характера сына. Сначала смерть жены, потом отставка его предшественника и необходимость срочно входить в курс дела на флоте — первые лет восемь ему было не до потомка, потом… Потом он просто привык и спихнул всю заботу о подрастающем наследнике на слуг. То, что ни к чему хорошему это не приведёт, он понял слишком поздно.

Перемены характера Чана-младшего на его пятнадцатилетие были просто подарком Духов, но вот то, к чему эти перемены привели… С одной стороны, как солдат, он гордился славным представителем своего рода, но вот как отец, раз за разом получая доклады о новых столкновениях Вестника с превосходящими силами противника, испытывал страх за сына. Пока что ему удавалось выходить сухим из воды, но сколь долго будет длиться его удача? Да и характер наследника… Нет, Чан показал себя серьёзным и ответственным молодым человеком, но вот некоторые его наклонности, оставшиеся ещё с периода повесы… И в кого он такой пошёл? Ладно женское внимание, он сам не без греха, Ксиу и Ланиинг, дочери Линтао, были далеко не только служанками, но и наложницами, но десяток? Из воительниц Киоши? Причём их лидер, эта Суюки, кажется, строит на сына далекоидущие планы, а ведь их положение несопоставимо! Ладно быть наложницей, это вполне приемлемо, но она явно желала большего. Дочь рыбака с никому ненужного острова в глуши мира и сын адмирала?

Чан-старший глубоко вздохнул и пригубил чая.

И сын словно не понимает! Его вниманию предлагают лучших дев Народа Огня, да чего там, ещё десяток-другой переговоров, несколько договоров и пара месяцев работы — и его (при некоторой помощи адмирала, само собой) могли приставить к сопровождению самой принцессы Азулы, и у него мог появиться шанс! Хотя… с учётом репутации наследницы трона, вряд ли её сопровождение будет сильно легче охоты на пиратов и корабли Царства Земли. Да и по поводу «непонимания» Чана-младшего появились вопросы. Во время отдыха адмирал заметил, что Тоф Бейфонг следует за Вестником как привязанная, постоянно общается, спорит, смеётся. Да, она ещё очень юна и войдёт в возраст только года через два-три. Но она — единственная наследница Лао Бейфонга, человека, способного поспорить богатством с самим Хозяином Огня. Война, конечно, может изменить ситуацию, но вряд ли слишком сильно. Наведя справки, офицер спокойно выяснил, что этот торговец уже имеет немалый товарооборот с колониями в Царстве Земли, а недавно его представитель, оказавшийся на Архипелаге (кстати, не без помощи Чана), заключил ряд контрактов на прямые поставки, сулящие сделать купца ещё богаче.

— И что ты думаешь, Фалько? — обратился адмирал к своему соколу, занятому Очень Важным Делом — чисткой оперения. — Пусть даже призрачный, но шанс породниться с Хозяином Огня очень заманчив. С другой стороны — куда более реальный шанс объединения с крупнейшим торговым домом мира. Эх, и почему нельзя совместить и взять всё?

— Курлык? Курл! — ответил сокол, ему проблемы этих глупых двуногих, неспособных даже в воздух подняться, были до хвостового оперения. Да и что тут вообще думать? — Куркл!

— Думаешь? И как ты себе это представляешь? Чан, конечно, как выяснилось, весьма хитрый мальчик, но тут потребуется извиваться сильнее, чем змее на сковородке, — сокол на замечание никак не среагировал. Его мнение известно, а что там себе напридумывали эти лишённые крыльев — уже не его проблема. — Ладно, для начала разберёмся с командиршей воинов.

Не став откладывать дело в долгий ящик, глава Восточного Флота пошёл проводить «вразумительную беседу» с девушкой. Он знал, что они делили с его сыном одну комнату, и это тоже вызывало некоторое раздражение нарушением традиционных устоев. Дойдя до нужной залы, он, не утруждая себя стуком, вошёл. Вот только увидел он там совсем не то, что мог себе представить. В немаленьком помещении сейчас было весьма тесно — всё-таки покои не были рассчитаны на приём десятка девиц, но вызвало оторопь у адмирала совсем не это, а угрюмая мрачность окружающих. Юная Бейфонг тихо сидела в углу, привалившись к стене, две воительницы вообще рыдали, обнявшись, а та, кому он пришёл разъяснять ситуацию, сидела, пустым взглядом таращась в какой-то свиток. По её щекам текли слёзы.