— Всё нормально! — вынесла вердикт довольно ухмыльнувшаяся Тоф. — Он её простил.

Ответом ей стал дружный облегчённый вздох воительниц Киоши.

Решив проблему попранной самооценки у воительницы, я перешёл к самому неприятному — разговору с предком. Как ни странно, адмирал мои претензии на тему его права лезть к моим подчинённым признал и просто сказал, что в тот момент он был отцом, потерявшим сына, а не офицером.

Прояснили мы и вопрос его отношения к Суюки, и возможный мезальянс. Самим фактом «моих увлечений» он не был недоволен, оригинальный Чан был тем ещё ходоком, снять сразу двух-трёх девиц во время «пляжной вечеринки» было для него не проблемой, так что до адмирала доходили слухи. Неудовольствие заботливого родителя вызывало то, к чему всё это могло привести.

— Послушай, я понимаю твои чувства, сам был в подобном возрасте, но и ты пойми меня! Ваш роман может сейчас казаться тебе прекрасным, буря чувств и прочее, но ради всего святого, включи голову, она у тебя точно есть и неплохо работает! Что будет, когда вы немного привыкнете к этим чувствам, когда острота уйдёт? Какую общую тему для разговора может найти один из высших офицеров Народа Огня, — адмирал заметил выражение моего лица. — Не кривись, да, высших! И простая девчонка без роду-племени? Пусть она даже неплохо управляется с оружием… В чём я не сильно уверен, дочери семьи Тай как минимум ей не уступят. Но помимо воинских навыков они, как и ты, воспитывались лучшими учителями, сведущи в искусстве, поэзии, владеют навыками чайной церемонии, в конце концов! Твоя же… — тут он явно хотел сказать что-то очень нецензурное, но сдержался, видя моё и так не самое добродушное лицо, — спутница в лучшем случае будет рассматриваться окружающими на уровне наёмницы, если не деревенской дурочки!

— Что же, кому это не нравится, пусть предъявит мне обвинение в лицо! — да, возможно, это было сказано излишне горячно, но… Проклятье, на момент смерти в первом мире я был не так чтобы уж сильно старше Чана, а сейчас молодость вместе с характером оригинала и моим раздражением на отца и всю ситуацию в целом как-то не предрасполагали к тщательному обдумыванию и чистой логике. Да и какая логика может быть, когда я возвращаюсь и застаю здесь такой балаган на пустом месте?!

— Да приди ты в себя! Ты не хуже меня знаешь, что порой одних слухов более чем достаточно, чтобы здорово усложнить жизнь! — адмирал схватился за голову.

— ХВАТИТ! — мы сидели при свечах, и сейчас эти свечи выдавали по два метра ярко-синего огня каждая. Отец отшатнулся от жара, и это меня немного отрезвило. Сделав выдох (плотное облако не то пара, не то дыма прилагается), я частично взял себя в руки — размер огня стал нормальным, правда, цвет пламени так и не изменился — слишком много силы я выбросил в окружающее пространство с криком. — Хватит, — повторил я тише. — Я понимаю твои мотивы, отец. Но, смею надеяться, я имею право сам выбирать, с кем мне быть. Не знаю, как дальше сложится наша судьба, но сейчас мы вместе и нам хорошо друг с другом. Это главное, мнение остальных меня не волнует. Я готов назвать её моей женой и вызвать любого, кто что-то по этому поводу попытается вякнуть, на Агни Кай, — я пристально посмотрел на адмирала. — Мы сами разберёмся.

— Чан… — адмирал завороженно смотрел на меня. — Как я говорил ранее, я понимаю твои чувства, пусть и не согласен с ними. Но ты уже доказал, что вполне самостоятелен. Некоторые ошибки всё равно приходится совершать самому, чтобы почувствовать их… — глава Восточного Флота оборвал себя, наблюдая, как пламя свечей вновь разгорается. — Впрочем, неважно. Знай только, что я всегда буду рад видеть тебя в этом доме. Что бы ни случилось, ты — мой сын, — Чан-старший склонил голову, отведя взгляд, а я почувствовал себя на редкость погано, словно какой-то паразит, влезший в чужую кожу. Просто послать отца после таких слов было бы слишком даже для той циничной сволочи, в которую я постепенно превращаюсь.

— Спасибо, папа. Я… подумаю над твоими словами, но это всё, что я могу обещать.

— О большем я и не прошу. А теперь позволь поинтересоваться одним вопросом.

— Конечно.

— Когда твои глаза успели сменить цвет на янтарный, и почему когда ты злишься, они словно светятся изнутри и отчётливо заметен вертикальный зрачок? — вопрос выбил меня из колеи.

— Кхм… м-да. Помнишь, ты интересовался вымершими драконами? Так вот, на тот момент они ещё не совсем вымерли.

— Что? Как? Но генерал Айро же убил последнего… — батя был сильно ошарашен, признаться честно, его удивление приятно грело.

— На нём что, написано было, что он последний? Как выяснилось, был ещё один.

— Так значит, вот в чём причина?

— Да, сражение с драконом даёт многое, — «танец», конечно, в разы больше, но делиться этими сведениями я ни с кем не буду.

— И… как?

— Как видишь, я сижу перед тобой, а дракон… Минутку, — я встал и вышел до своей комнаты, где оставил рулон шкуры. Подхватив «добычу», возвращаюсь к отцу. — Вот.

— Невероятно… Шкура дракона… мягкая и свежая.

— Больше, увы, достать не получилось, — хотя и этих щедрот Отца мне хватит с запасом, — там всё плавилось и горело.

— Понимаю, — кивнул адмирал. — Что ты планируешь сделать с чешуёй?

— Хотелось бы изготовить доспех. Я в неплохих отношениях с градоправителем Ю Дао, а у него в городе очень неплохие кожевенные мастерские, которым не привыкать работать со шкурами крупных ящеров. Пусть и не таких больших, — поделился я соображениями.

— Исключено! — отбрил адмирал.

— Хм?

— Нет, мысль с доспехом — очень правильная, но Ю Дао… Чан, за право изготовить даже просто плащ для Вестника Огня могут передраться лучшие мастера Столицы, а изготовить для Вестника Огня Доспех из Чешуи Дракона, убитого им лично… Как бы среди мастеров не началась небольшая война. Один этот факт прославит бронника на всю страну… Да чего там, его внуки будут об этом с трепетом рассказывать!