От моего толчка железные лошади и колесница оказались в плену черной твари, но она осталась недовольна таким лакомством. Плевалась, металась, кипела. Ор стоял оглушительный.

Я плюхнулась на твердь в нескольких десятках метров от Глории. Ужаленная нога подвернулась с хрустом, отчего я не успела сгруппироваться и покатилась по выжженной земле и пыли, пока не ударилась спиной о камень. Кожа чувствительно треснула от толчка, по лопатке заструилась горячая кровь. С трудом повернулась, чтобы выставить ушибленные руки в защитном блоке и вдохнуть. Зараза была занята колесницей, у меня осталось несколько вдохов на отдых.

Я смотрела в грифельно-багровое небо, по которому с безумным карканьем летало воронье, и вдруг поняла, что меня душат слезы.

Эмоции, что дремали внутри, вдруг вырвались, ошеломив, заставив сжаться от переизбытка.

Бороться за жизнь, когда она не нужна — механизм непонятный. Так было всегда. Стоило угрозе нависнуть надо мной, включались какие-то резервы, и я реагировала быстрее молнии.

Однажды в библиотеке с верхней полки упала тяжелая книга. В полпуда точно, прибило бы, попади по голове. За миг до удара, я скрестила руки над собой и вызвала щит. Не знаю, почему. И книга, превратившись в лед, разлетелась в снежную пыль, не причинив вреда.

И сейчас после того, как я отчаянно боролась за свою жизнь, едва дышала и не могла понять, что со мной. Странное неконтролируемое состояние пугало. Я беззвучно рыдала и придерживала ладонями грудь. Казалось, что там теперь не одно, а два сердца. Это распирало и шокировало…

Еще немного, и я задохнусь от перенапряжения.

Камень за спиной внезапно стал мягким, нагрелся, зашевелился, а твердь подо мной увлажнилась. Пальцы приятно защипало, взывая к магии снова. Обернувшись, я застыла от ужаса, над головой поднялось нечто черное, капающее слизью. Озерная тварь не отстала, она разозлилась и вместе с яростью набрала мощи, вытянулась, расширилась до размеров горного медведя. Мелкие отростки с визгом набросились на мои руки, сковывая и не давая защититься.

Даже если бы я могла освободиться, у меня не осталось сил сопротивляться. Глория тоже не двигалась — она не поможет, слишком слабенький маг, поэтому я лежала и ждала. Конца.

Тело изнутри вдруг пронзило лучами горячей магии, чуждой для меня. Я выгнулась, будто кто-то желал сломать позвоночник. Волосы приподнялись белой копной и рассеяли вокруг серебристую пыль, кожа полыхнула, словно меня в кипяток бросили.

Вязкая черная тварь, не имеющая формы, немного отступила, испугавшись, но через доли секунды снова напала.

В груди проснулся жар такой силы, что не получалось дышать. Я лишь хватала губами горький воздух и снова выгибалась. Ребра растягивались, хрустели. Я кричала от боли, но голоса не слышала.

Меня наполовину поглотила болотистая черная муть, что по живому сдирала кожу. Глаза застилало мошкарой, готовой полакомиться плотью.

Но все внезапно отступило. Чернота развеялась в воздухе пылью.

Тишина окутала со всех сторон, а из моих губ вырвался стон облегчения.

Надо мной склонился лысый старик. Чернильные печати на лице засверкали, тьма в глазах испугала. Не такая, как у принца, горячая и глубокая, как темная карамель, а беспросветная, пустая.

— Ты как тут оказалась? — сказал он ласково, но его голос мне не понравился. В горле загорчило, на глаза набежали слезы.

Сильные руки вытащили меня из страшной топи и оставили на несколько минут. Я не двигалась — тело будто разучилось это делать. Меня лишь трясло.

— Еще одна, — прозвучал тот же старческий скрипучий голос в стороне. — Жива? Отлично. Прелестно.

— Любава? — тихо позвала Глория. — Ты в порядке?

Я не ответила. Не смогла.

Привычный холод в груди сменился настоящей кипящей пульсацией. Такой мощной, что мне пришлось, преодолевая тяжесть, перевернуться на живот и встать на локти. Я не дышала, пытаясь пережить боль и жар.

Лицо измазалось липкой черной субстанцией, а сердце словно раздвоилось и теперь в два раза быстрее качало кровь. Мне было жарко. Так жарко, что хотелось рвать кожу и избавиться от огня.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук…

Холодные руки нагрелись, словно я их в кипяток сунула. Никогда не испытывала такого огня. Я повернулась к водоему, собираясь охладиться, погрузить разгоряченные пальцы в черную воду, но меня остановил все тот же старик.

— Не советую. Озерцо из мертвой воды с голодным жигусом для молоденьких девочек опасно.

Лысый заставил меня снова лечь на спину, пока я боролась с внутренним жаром, пощупал меня и осмотрел ребра.

— Черту пересекали? — спросил он.

Я не хотела говорить и не знала, что отвечать. Что старик имел в виду?

Лысый крутил меня то в одну, то в другую сторону и бесцеремонно трогал. Точно как толстая лекарка Адра из академии, что каждый месяц проверяла здоровье попаданок и ставила на теле пометки о силе, здоровье, чистоте и даже невинности. Мне тоже клеймо перед балом влепила после унизительного осмотра — такие правила. Многие из вельмож и богачей брали только нетронутых девушек, ясное дело, для чего. А проверить это можно было, приподняв волосы и посмотрев претендентке на затылок.