– Выходи, я сказал.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я вышиб дверь и покалечил тебя?

– Ты этого не сделаешь, - а сама тяжело сглатываю.

– Спорим?.. А ну открыла дверь! Быстро! – ударил кулаком в дверь так, что я отлипла от нее.
– Пальцем тебя не трону.

«Пальцем не трону». Угу, конечно. Нет ему никакой веры.

– Если ты не оставишь меня сейчас, то я пойду... пойду на крайности, - пригрозила ему обманчиво, чтобы он хоть немного дал по тормозам.

Он затих на какие-то секунды.

– Только попробуй себе навредить, - процедил он сквозь зубы.

Он испугался. Я услышала неподдельное беспокойство в его голосе. На это, пожалуй, и стану давить. Я нашла нужную точку. Сейчас моя смерть ему точно не нужна. Она поставит крест на гребаном завещании, которое он так жаждет получить со своей семейкой.

– Оставь меня сейчас же в покое, и тогда я ничего не сделаю с собой. Вот мое условие!

– Детский, мать твою, сад… - процедил он сквозь зубы. – Не получится так, ты же понимаешь? У нас с тобой… кое-какое дело. Не забыла?

Гнев вновь накатил с такой силой, что теперь я ударила кулаком в дверь. Ай, больно-то как!

– Да не буду я от тебя рожать детей! Забудь!

– Как я могу забыть-то? – я услышала смешок.

– Не… не смешно. Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Так… нельзя.

– Я тебя знаю.

– Нет, не знаешь!

Он только думает, что знает. До сих пор он явно думал, что со мной будет просто. Он уже ошибся.

– Ладно, пусть так. Но почему бы тебе сейчас не выйти в чертову комнату и не узнать меня получше?

– Нет! Того, что нужно для завещания – у нас не будет. Я не выйду.

– А причем здесь завещание? Если о нем просто не думать? Я вообще-то в жены тебя взял. Ты на всех правах. Тебя никто не обманывает. Не пытается затащить в постель без обязательств.

Как мне не думать о завещании? Я еще в жизни не чувствовала себя настолько использованной. А он это именно и делает – использует меня в своих целях. Ему все равно, кто был бы на этом месте - я, или какая-то другая девушка.

– Даже не пытайся все так повернуть, Кирилл. Ты уже достаточно сказал. Я для тебя инкубатор.

Опять все тот же раздражительный вздох с его стороны.

– Но ты же понимаешь, что я тебя не отпущу, - произносит голосом робота.

Да, как ни прискорбно, но я понимаю.

А что если… В голове всплыла спонтанная мысль для решения ситуации.

– У меня… есть идея.

– Да?.. Так может расскажешь мне о ней не через дверь?

Черт с ним... Я не смогу целую вечность здесь просидеть.

Я отперла дверь и, не переступая порог ванной комнаты, начала излагать свою мысль:

– Ты сказал, что вроде как нужно будет доказать, что этот ребенок он… наш. Так?

– Так, - нехорошо он реагировал, хмурился.

– Так мы можем воспользоваться услугами суррогатной матери. Она родит ребенка и…

Умолкаю, когда замечаю, как меняется его лицо. Думаю, он уже и так все понял. Договаривать незачем.

– Нам с тобой не нужны подобные услуги, - произносит жестко. – С нами все в порядке. Как-нибудь сами справимся.

Да как же до него не доходит!…

– Но я не могу с тобой спать! – восклицаю. – Не могу, понимаешь? Ты говорил мне про любовников, подозревая меня в беспорядочных связях за границей… но ничего этого не было! Вообще ничего, понимаешь? Ни с кем! Никогда!

Кирилл смотрел на меня словно сквозь и долго молчал.

– Прости меня, - неожиданно просит прощения, но его лицо говорит совсем о другом. – Но это ничего не меняет. Я не стану впихивать кого-то третьего в это. Во-первых, это рискованно, а во-вторых… - делает ко мне резкий шаг, - …я хочу всего добиться естественным путем.

– Но я… - пячусь.

– Раньше я тебе нравился, - обрывает.

– Что? Когда?.. С чего ты взял?

– Жаль только, что ты не помнишь. Хотя я немного завидую тебе. Мне тоже следовало забыть. Хотя бы за четыре года.

Что он несет?..

– О чем ты говоришь?

Кирилл молча, шаг за шагом, загоняет меня в ловушку, а точнее в стену ванной комнаты, в которую я вжимаюсь лопатками.

– Ты совсем ничего не помнишь? – спрашивает он меня. – Предпоследнее число августа. Четыре года назад. Ночь.

Так… Тридцатое августа… Боже, нет!

– Ты… ты про клуб? – боязно спрашиваю, а он с прищуренным взглядом кивает. – Я… действительно не помню. Ты там был?! – выпучиваю глаза. – Мы разговаривали?!

– Разговаривали.