— Какие-то проблемы? — голос начальника за спиной заставил вздрогнуть.

— Проблемы сейчас будут у лысого чёрта, который накосячил, — процедила зло, чувствуя, как раздуваются ноздри. — Ничего нельзя никому поручить! Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Так и знала, что кто-то накосячит в этой грёбанной дыре!

— Забавно, – хмыкнул Аристов, опираясь локтем на стойку и с любопытством меня рассматривая, — слышать подобные претензии. От тебя.

— Знаешь что? — не вовремя ты вздумал шутить, ох, не вовремя. — Я всё сделала правильно! Вы долетели и доехали без проблем! И если бы не один лысый чёрт…

В этот момент регистратор вернулся с ключом в руке:

— Вы всё ругаетесь, девушка? Не ругайтесь. Нашёл я вам одноместный номер, не кричите. Бумагу заполнили? Молодца. Нате вам ваши ключики, одноместный на втором этаже, двухместный на третьем.

Аристов подхватил мой чемодан и улыбнулся:

— Я так понимаю, одноместный для капризной принцессы?

— Вы сегодня догадливый, — ответила Аристову, глядя убийственным взглядом на лысого толстяка. — Денис Александрович.

Поворачивая ключ в замочной скважине, я уже предвкушала, как хлопнусь на кроватку и растянусь, наконец-то на спине после долгого дня…

— Это что за фигня? — только и смогла выдавить упавшим голосом.

Комнатушка представляла собой колодец метра три на три с узкой кроватью и кое-как впихнутой тумбочкой. Я растерянно оглянулась назад, заметив на стене коридора табличку «Общий душ и туалет» и криво нарисованную стрелку влево.

Аристов захлопал в ладоши:

— Браво, Виктория! Твой чум — всем чумам чум!

— Я сейчас убью этого лысого чёрта! — прошептала упавшим голосом. — Идём-ка обратно.

— Вик, слушай, Бог с ним, — Илья обошёл меня, вкатил свой чемодан и мягко забрал из пальцев ключ. — Я сам устал как чёрт, какая разница, где перекантоваться пару дней. Мне подходит, я беру.

И, пока я соображала, что только что произошло, дверь перед моим носом захлопнулась, а позади раздался голос:

— Ну, идём, принцесса. Смотреть наш с тобой чум.

— Я иду вниз, — упрямо помотала головой.

— Да, хватит уже, Вик. Ты же слышала его — нет свободных номеров, этот-то кое-как нашёл.

— Лысый чёрт.

— Идём, поздно уже. Надо выспаться, завтра с утра едем на станцию.

Брела за ним следом, не разбирая дороги и продолжая мысленно ругать, на чём свет стоит регистратора.

— Ого! — воскликнул Аристов, зажигая свет и переступая порог номера. — Да я смотрю, ты как следует подготовилась! Признавайся, это всё твой коварный план?

Я обречённо шагнула следом. Всё как на фотографиях, да. Номер для молодожёнов. Огромная кровать с пошлым розовым балдахином. Полотенца, разложенные сердечками. Бутылка шампанского с двумя бокалами на столе — идёт в подарок по акции. Да уж блин. Прикололась, что называется. Над собой.

Но Аристову это знать не обязательно, теперь-то. Какой смысл?

— Лысый чёрт что-то напутал, что с него взять? Ты ж сам видел, чукча, он и есть чукча. — Пробубнила под нос, скидывая ботинки.

Хотя бы туалет с ванной здесь прямо в номере, и тепло, и халаты банные есть, и тапочки, и матрас, наверное, нормальный. Аристов как раз попробовал его руками:

— Ну, что, Карамзина, повторим? Как тогда в клубе? М?

— Идите в жопу, Денис Александрович, со своими шуточками, — покопавшись, как следует, в чемодане, извлекла тёплый пижамный комплект в модную полоску, — я первая в ванную!

— Ну, вот... А говорят, что секретарши не только для того, чтобы кофе носить.

— Врут! — буркнула через плечо, хлопнула дверью и повернула задвижку.

Вика.

Вышла из ванной и едва доползла до кровати. Боже, как приятно пахнет белоснежное бельё! Насколько непередаваемо прекрасно принять душ после грязного аэропорта и длинной дороги! Как классно растянуться на удобной кровати после сумасшедшего дня! И как мало надо для счастья человеку, оказывается. Офигеть не встать! Под размеренный шум воды в душе я моментально провалилась в сон.

Во сне я лежу на большом горячем плоском камне. Так приятно касаться его каждой клеточкой тела. Хочется слиться с ним воедино, раствориться. Солнце. Ласковые лучи скользят по волосам, очерчивают мочку уха, шею. Движутся по спине, бедру. Я мурчу от удовольствия и трусь щекой о камень. Такой приятный и тёплый. Солнечный луч становится настойчивей, сжимая ягодицу. Чёрт тебя дери! Это не луч!

Широко распахнула глаза, и шарахнулась прочь от Аристова, которого до этого бесстыдно облепила всеми конечностями, будто похотливая осьминожка. Из окна пробивался тусклый свет. Аристов закинул руки за голову и бесстыдно облапал меня глазами.