В артиллерийский бинокль я видел, что на возвышенности все горело. Это было сплошное море огня.

Через четверть часа началась последняя атака. Поляна опустела.

Все указывало на то, что впервые за несколько дней я смогу спокойно уснуть. Один из знакомых офицеров предложил мне место в своей палатке. Ночь была спокойной, теплой, безоблачной. Можно было спать и под сосной, но я опасался комаров. Они были безжалостны, жаждали крови и не щадили никого. Пахло сыростью. Бронетранспортеры мы укрыли в лесу, замаскировали ветками, натянули над ними маскировочные сетки. Неподалеку от них экипажи разбили палатки и укладывались спать. Бодрствовали только караулы и дежурная рация, поддерживающая связь с вышестоящим начальством. В десять часов вечера пришел главный жилец палатки с товарищем.

— Спишь?

— Нет, хотя надо было бы.

— Не стоит спать в такую ночь! Вообще не стоит… Сколько прекрасных минут человек теряет из-за сна! Неужели нельзя найти других форм отдыха, восстановления сил? Посмотри, кого я привел!

Сверкнул луч карманного фонарика, и в его свете я увидел знакомое лицо приятеля, с которым служил когда-то в одной части. Ничего не поделаешь, пришлось вылезти из-под теплого одеяла и заключить его в объятия.

— Но чем я тебя здесь угощу? — приуныл я после первых приветствий.

— Да что ты! Сейчас не время для приемов.

— Такую встречу надо как-то отметить. Но что я здесь, придумаю, ночью…

— Ну если уж очень хочешь, то отметим, — и полез в карман.

Мы поставили бутылку на ящик возле свечи, а сами уселись на спасательные жилеты. Было даже удобно. Нашлась алюминиевая кружка, солидный кусок колбасы и буханка деревенского ржаного хлеба.

— Настоящий хлеб! Откуда он у вас?

— А помнишь три буханки хлеба и кусок масла во время учений «Одра — Ныса»? Где ты их тогда раздобыл?

— Сунули мне, когда я проезжал на танке через какую-то деревушку.

— Вот видишь. Думаешь, за несколько лет люди изменились?

Пили по очереди из кружки. Мы размечтались, ударились в воспоминания.

— Только не подумай, что мы так каждый день! — заметил вдруг Рысек и подозрительно взглянул на меня.

— Ну, знаешь! Мне это и в голову не пришло, — успокоил я его.

— Извини, старик. В последнее время я стал чересчур уж впечатлительным. Это, наверное, от усталости. Мы уже четыре дня на ногах, все время в движении, на бронетранспортерах, кораблях, вертолетах, в окопах и черт знает еще где. Солдат делает то, что ему приказывают, а я должен думать, принимать решения, я отвечаю за состояние боевой техники, за подчиненных. Это дополнительная психическая нагрузка. Сам знаешь, какое это напряжение, концентрация воли. Должен хотя бы часа на три забыть о том, что идут учения, что я командир. Завтра снова буду командовать, бегать, овладевать очередными рубежами! А знаешь почему?

— Потому что в армии служат энтузиасты.

Рысек говорил о себе, о товарищах по части, но эти энтузиасты есть везде: среди летчиков, подводников, танкистов, пограничников, в каждой части.

Спать я лег около часа. Намеревался поспать подольше, но в пять часов утра в палатку влетел посыльный.

— Товарищ поручник! — тянул он меня за рукав.

Я повернулся к нему и открыл глаза.

— О, извините, а где мой командир?

Я пожал плечами: откуда я мог знать, я ведь спал.

— А что случилось?

— Ничего. Тревога.

В лесу слышны были шум работающих моторов, чьи-то приглушенные голоса и беготня. Я вышел из палатки. Поручник уже сидел в командирской машине и расшифровывал донесение.

— Не дали отдохнуть, — сказал он, показывая лист бумаги. — Поедешь со мной. Места хватит здесь еще для двух таких, как ты.

Через час мы с поручником были уже на командном пункте вышестоящего начальника. Черноусый полковник склонился над разложенной на столе картой и размышлял вслух:

— Да, в такой ситуации мы еще не были. Пять километров… у нас есть вертолеты… да и бронетранспортеры… если понадобится, могут плыть по воде… Итак, товарищи офицеры, — обратился он к сидящим в палатке, — задача очень трудная, и я не собираюсь скрывать этого от вас. «Противник» перебросил свои подразделения на другой берег залива и готовится там к обороне. Он уничтожил все переправочные средства. Чем скорее мы нанесем по нему удар, тем лучше для нас. В самом узком месте ширина залива около пяти километров. Это не мало, но и не много. Думаю, как-нибудь справимся. Я решил, что первое и третье подразделения переправятся на неприятельский берег на вертолетах, а остальные преодолеют залив на бронетранспортерах. Овладеть… Время готовности… Все по своим местам, начальнику артиллерии остаться…

Бронетранспортеры въезжали в воду одновременно в трех местах переправы, включали гребные винты и плыли на встречу с «противником». Солдаты сидели с готовым к бою оружием. Несмотря на то что поверхность залива была гладкой как стол, они немного волновались. Бронетранспортеры плыли уже довольно долго, а берег был все еще далеко. Такую водную преграду солдаты в голубых беретах преодолевали впервые.

— Видишь вон тот транспортер слева? — спросил поручник.

— Вижу.

— На нем Рысек плывет. Машет желтым флажком и спрашивает о нашем самочувствии.