– Какие они новенькие?
– Рассмеялась Наташа.
– Они уже больше месяца живут с нами. Я пожал плечами.

Она начал меня отвлекать, целуя в шею.

– Родители тоже расстроены, но большинство решило, что парней нужно сводить в лес, может тогда они перестанут всех донимать и все несогласные смирились.

Разговаривать становилось все сложнее, и я выключил свет, перевернув Наташу на спину.

Утром я встал поздно. Наташи уже не было в комнате. Позевывая, я отстоял очередь в туалет, принял душ и, одевшись, вышел на улицу. Один из племянников уже ждал меня на крыльце.

– Помню, я помню, - сказал я Мише.
– Иди, зови свою банду. Жду вас рядом с колоколом через десять минут.

Он убежал, а я вернулся в дом и зашел в оружейную комнату. Нужно было заменить сломанное ружье и взять новый нож. Старый остался там, где я его оставил.

Когда я закончил и подошел к колоколу, парни уже были здесь. Дед Спиридон проверял их рюкзаки и устраивал быстрый опрос.

– Что делать будете, если заблудитесь?
– Грозно нависал он над ними.

– Останемся на месте и будем ждать помощи, - заученно отвечали они, боясь пошевелиться.

– Хорошо. Пока идем по лесу, слушаетесь меня и дядьку Ивана во всем, а не то я вам, - показал он им кулак.

Нас провожали. Куда без этого? Я тоже получил свою порцию обнимашек.

В лес мы зашли цепочкой. Я первый. За мной идут ребята, дыша друг другу в затылок, а замыкает строй дед Спиридон. Всем строго настрого было сказано молчать.

Идти было тяжело. Я восстанавливался после ранений, подростки, не имеющие той выносливости, что есть у взрослых и пожилой дед, что не мог угнаться за быстрыми ногами. Несмотря на это темп мы держали приличный. Эти места я знал и опасные звериные тропы обходил стороной, а если их все же приходилось пересекать, делал это быстро.

Племянники и их друзья впервые увидели настоящий, дикий лес Гааг - Ра. Тут любой впечатлится.

Как я ни старался огородить их от опасности, мне все же пришлось стрелять. На нас выскочил крупный зверь. Волосатый кабан. Я успел среагировать и за два выстрела свалил его.

Ребята стояли в ступоре. Решив показать им настоящую работу охотника, я стал свежевать тушу. Их замутило. Ребята хотели что-то спросить, но дед Спиридон вовремя напомнил им о молчании, приложив палец к губам.

Вырезав по куску мяса на каждого, я завернул их в несколько слоев плотной ткани и положил каждому в рюкзак.

Сводил их взглянуть и на достопримечательности. Первым был кислотный муравейник. Зайдя с подветренной стороны, показал на него рукой. Рукотворная гора из иголок, листьев и веток возвышалась впереди. Вершина этого муравейника почти сровнялась с высотой окружающих деревьев. Кислотным он назывался из-за цвета ползающих вокруг муравьев. Их брюшко было кислотно-зеленым. Муравьиная кислота этого вида муравьев разъедает даже кости.

Твари были агрессивными. Приходилось беречься.

Так же молча, как и пришли, мы ушли, не потревожив покой муравейника. Еще одну достопримечательность я показал после долгих обдумываний. Я привел их к черной яме. Дыре в земле, полной смолы, в которой плавали такие же черные жуки, издающие своими жвалами громкий трещащий скрежет, словно ножом по стеклу.

Они, как и муравьи были роевыми насекомыми, но не агрессивными. Живые их не интересовали. Санитары леса.

Ждать представления пришлось недолго.

Ребята все же не удержались и охнули, увидев как полчища жуков перетаскивают гнилую тушу косули, волоча ее по земле. Кто-то из хищников ее убил, выгрыз внутренности и оставил тухнуть. Жуки же ее нашли.

Тушу косули, медленно дотащили до взбурлившей ямы. Смола вспенилась и как живая начала проникать в ее внутренности, обволакивая мертвое животное.