Выход из тюрьмы на волю это не тот выход, которым каждый день ходят заключенные. Они выходят работать на руднике, то есть, вне здания, но внутри периметра. На волю ведет выход из административного корпуса, и заключенные проходят им два раза в жизни. Туда и обратно. Все присутствующие проходили его один раз. Из корпуса с камерами в административный ведут проходы на трех этажах, и потребуется слишком много сил, чтобы перекрыть их все.

К выходу опоздали. Там уже драка. Не гадай, кто против кого. Если в массовой драке видны и черные и белые, значит, расклад расовый.

Кто-то из черных посчитал, что белые господа в наколках будут еще хуже, чем белые господа в погонах. Кто-то из белых посчитал, что для обороны крепости будет лучше, если не выпустить потенциальных трусов и предателей. Хоть убить на месте, чтобы они не рассказали того, чего не стоит знать снаружи. Например, насколько велик гарнизон и как устроена крепость внутри.

В Арлите строго наказывали за самодельное оружие, но бывалые сидельцы могут сделать оружие из чего угодно, даже соединив несколько легальных предметов. Вот скрученное полотенце. Вот дубинки из намоченных, спрессованных и высушенных простыней. Вот ножки от стула, на котором сидел вахтер. Розочка из выпитой им на прощание бутылки минералки. Стальной кастет, забытый в ящике стола. Сам деревянный выдвижной ящик от стола. Как дубинка он не очень, а как двуручный щит вполне. Ножи из обмотанных тряпками осколков зеркала, висевшего в бытовке охраны. Кухонный нож оттуда же. А вот из боковой двери бежит отряд с арсеналом с пожарного щита. Пожарных щитов нет в тех коридорах, где ходят арестанты, но в коридорах административного корпуса они есть.

Негров били французы и итальянцы вместе. Значит, успели сговориться. Немцев не было, но они стопроцентно в доле. Если первые две банды убивают беглецов, значит, они выбрали защищать крепость, тогда немцы им объективно нужны. Просто самому молодому из немцев за шестьдесят, и держать вход лучше отправить бойцов помоложе.

— Паны, вы выходите? — обратился Колоб к остановившимся у стенки троим полякам. По-видимому, остальные паны предпочли другую стратегию.

Старший поляк Юзеф презрительно посмотрел на русских и пожал плечами.

— Прорыв паровозом! — скомандовал Колоб и повернулся к своим, — Боком вперед, локоть прижат, левая рука прикрывает голову. Шапки в зубах. По левому краю за мной.

— Не проскочите, — сказал Юзеф по-русски.

— Где твоя сабля, шляхтич? — спросил Студент.

— Таки жиды как всегда смелее пшеков, — сказал Ицхак.

— Я смотрю, Польшу опять поделили, — сказал Тим, намекая, что к выходу побежали трое из шестерых поляков.

— Пся крев! — выругался Юзеф и встал за Тимом.

Двое других поляков встали за Юзефом. Тим передвинул всех вперед и встал замыкающим.

— Чух-чух-чух! — сказал Колоб, покрутив правой рукой, и отряд за его спиной вжался в спины друг другу.

Все взяли в зубы круглые полосатые шапочки заключенных. С уходом охраны никто бы уже не заставил ходить по всей форме, но если кто собрался выйти на улицу в Сахаре среди бела дня, то лучше бы ему не забывать головной убор.

— Ту-ту! — «паровоз» полетел вперед.

Если бы договориться с неграми, которые тоже хотели выйти. Но поздно. Пришлось прорываться и через черных как черезбелых. Кто другой и упал бы, когда надо драться руками, в спину толкают шестеро а под ногами тела в лужах крови. Но большой и тяжелый Колоб с разбегу расчистил дорогу для «паровоза» на две трети пути, пока не застрял. Кого-то просто отпихнуть в сторону, кого-то ударить, кого-то схватить и стукнуть головой об стену.

Колоб уперся в здоровенного негра, который обрушил на него ураган размашистых ударов. Хорошо, что пустыми руками. В это время на хвост «паровоза» напал отряд с пожарным инвентарем.

Студент бросился в ноги негру. Неудачно, эти ноги как колонны. Схватил с пола ручку от ящика с торчавшим из нее саморезом и ударил негра в ступню сверху. Негр ответил сильным пинком, и Студент отлетел в сторону, под ноги паре сцепившихся борцов.

Тим перехватил пожарный багор и развернул противника, чтобы длинная палка оказалась между «паровозом» и остальными «пожарными». Парировал древком удар пожарного топора. Хорошо, что сицилиец с огнетушителем попытался использовать его под назначению, а не лупить баллоном по головам. Еще лучше, что огнетушитель заело, потому что надо было читать инструкцию, которая на русском и на французском.

Подскочил поляк Михал, сунул кулаком в зубы мафиози с багром, пнул его в пах и захватил древко. Тут же ему досталось топором по голове. Топор застрял в черепе. Тим бросил багор, хлестким ударом ноги сложил колено мафиози с топором, откинул в сторону его левую руку и нокаутировал врага апперкотом. Михал еще не упал, а Тим уже выдернул из его черепа топор и отскочил назад, уходя от удара лопатой.

На огнетушителях кроме букв рисуют картинки, и итальянец смог заставить его работать. Белая струя ударила в стену.

— Дорогу! — крикнул Колоб негру. За эти месяцы он так и не выучил французский.

Сзади по-французски заорал Ицхак. Негр махнул рукой, сделал шаг в сторону и ударил белого борца кулаком в висок.

— Ту-ту! — заорал Колоб, собирая паровоз.

На спину нажали, и он рванул дальше вдоль стены, а заряд огнетушителя достался неграм.

Путь к выходу преградили двое крепких итальянцев. Один с молотком и блестящей трубой. Другой — с разводным ключом и велосипедной цепью.