Старейшина Мирил устало откинулся на ложе.

Сплетенная в уютный матрас трава приятно пружинила под его телом, но расслабиться все равно не получалось. Бывает такое… хочешь не думать, хочешь закрыть глаза и уснуть, а не получается. И тут уж ничего не помогает. Даже если ты полностью властен над своим телом — все равно. Тебя трясет, тебя покачивает, тебе плохо…

От мыслей плохо.

Что происходит сейчас в другом мире?

Как они туда перейдут? Как их там встретят? Что даэрте там будут делать — без королевы? А если она ошибается? Такое ведь тоже… может быть!?

Может.

Только цена ошибки будет — смерть. Для всех даэрте.

А если они останутся тут? На Дараэ? То же самое. Та же цена, та же жизнь…

Старейшина долго жил, многое видел и хорошо понимал людей. Если бы Дарсу Кету и Лаксу Рею сказали бы, что они похожи, как две капли воды, они бы оскорбились. И еще раз подтвердили свое сходство.

Потому что для них обоих даэрте были — грязью.

Просто грязью. Существами заведомо низшими, существами, которых не жалко, которым цена — плевок, которых хоть всех под топор палача — неважно. Мужчины, женщины, дети…

Это даже не чудовища. Это как-то иначе называется, наверное. Нет таких слов в человеческом языке. И не надо, чтобы были. И слова, и такие существа.

А есть вот. И ничего ты с ними не поделаешь. Хотелось бы… ах, какое чудесное удобрение для корней из таких получается, даже перегнивать не надо — считай, навоз и есть! Но силы своего народа старейшина оценивал очень точно.

Не потянут.

Даже если все даэрте полягут здесь, для ша-эмо это будет капля в море. Даэрте — миллион. Ша-эмо миллиард. Или что-то близкое к тому.

И кто тут победит? Если бы Дараэ обладала каким-то защитным поясом, если бы даэрте были другими, если бы… выхода старейшина все равно не видел. Только бегство.

И старейшине было страшно. Но он пойдет в другой мир. И будет делать все, чтобы служить своему народу. Мирил и сам не заметил, как провалился в беспокойный тревожный сон. И оказался…

Больше всего это было похоже на белую сферу. Матовую, непрозрачную, внутри которой и оказался старейшина. А напротив его сидел Шавель.

— Ты?

— Я, старейшина.

— Но ты же погиб?

Мирил ощущал себя удивительно странно. Вроде бы и сон, и он уверен в реальности этого сна, и ощущения такие… странные. Все чувства кричат, что это действительно Шавель. Но он же умер!

— Старейшина, вы считаете, что я — игра вашего подсознания?

— Да. — Именно так Мирил и считал. А кто-то на его месте думал бы иначе?

— Я реален. Только не знаю, как вас в этом убедить.

— А зачем меня в этом убеждать? — старейшина даже улыбнулся во сне. Что ни говори, а приятно. Последнее время ему все больше кошмары снились. Горящие леса, гибнущие даэрте, мертвая Дараэ, а тут — такая прелесть! Поговорить о хорошей жизни с умным человеком! Это ж радость, а не сон! Даже если Шавель мертв, он говорит разумно, и с ним — спокойно?

Да, именно так. В этой сфере, чем бы она ни была, спокойно. В кои-то веки.

— Чтобы вы предупредили королеву.

— О чем? — насторожился старейшина. Даже если сон — это всего лишь творение его подсознания, тревога-то никуда не денется! Может, это разум так ее оформил?

— О том, что Командор Кет хочет уничтожить союзников даэрте. Когда они откроют переход, он прикажет разнести его в клочья, вместе с союзниками, палить из всех орудий. Линкоры и крейсеры уже наготове.

— А координаты?

— Семнадцать-сорок…

Шавель четко называл все то, что наместник слышал от Лакса Рея. Подсознание? Да, наверное. Но это все равно логично. Вот почему тревожился старейшина! Он боялся подвоха, и подвох грядет.

— Просто расстрелять.

— Да. Пусть открывают выход в других координатах. Или что-то еще придумают, иначе их уничтожат на подходе. Может, даже и ворвутся в другой мир.

— Могут…

— Я знаю, что даэрте уходят.

— Да. Если получится.

— Старейшина, я не могу сейчас вас убедить в своей реальности. Но я прошу вас о другом. Пожалуйста, посетите мою семью.

— Хорошо. Даю слово. И лично все проконтролирую.

— А еще — попросите Кайру забрать мои кристаллы. Девочка талантлива, кристаллы ей понадобятся. Чтобы она их у меня не тырила, — Шавель выглядел в этот момент удивительно забавно, как мальчишка… да и был он мальчишкой, и как же больно, что его больше нет! — я спрятал их в дупле семнадцатого дуба. Она поймет, я договорился с деревом, и оно их прикрыло сверху.

— Хорошо. Я передам.

Старейшина не боялся показаться нелепым. Пусть он ошибется — это лучше, чем не выполнить волю мальчика. Завтра же с утра сходит.