— С Ирой, — ответ Нины меня не удивил.

— Сейчас все выходим из беседки, я включу музыку и для примера подвигаюсь с кем-нибудь из вас.

Девчонки потянулись к выходу, мы с Лизой заняли место на некотором отдалении от всех. Арнольд нашёл музыкальный трек, увеличил громкость, прислонил телефон к стойке веранды. Пространство наполнила приятная небыстрая музыка типа чилаута.

— Хорошо слышно?

— Нормально, — отозвалась Жанна.

Арнольд подошёл и протянул руку к Лизе, которая от неожиданности отпрянула от него, оторопело глядя на предложенную руку.

— Я-а? — она не ожидала, что первой пойдёт на танцпол. В нашем коллективе были дамы гораздо смелее и круче девушки в картофельном платье.

— Конечно ты, Лизонька. — Бархатный голос Арнольда расслабил её лицевые мышцы. — Ничего не бойся. Частично это будет активно, частично медитативно. Девочки, мы с Лизой начнём, а вы подтягивайтесь.

Арнольд взял Лизу за кончики пальцев, вывел на полянку перед беседкой. Повернулся к ней спиной, закрыл глаза. Я не слышала, сказал ли он ей что-то, но в этот момент Лиза тоже развернулась. Арнольд качнулся, Лиза следом. Они синхронно, как два камыша под ветром, медленно качались. Анатольевич раскинул руки в стороны, Лиза плавно спиной поднырнула под его руку, закружившись вокруг своей оси, подалась в сторону, но Арнольд ухватил её опять кончиками пальцев, повернулся вслед, сделал несколько шагов за ней. Лиза улыбалась, глядя ему в глаза.

Они двигались так, словно понимали друг друга с полу вздоха. Между ними не было стены отчуждения, которая привычно отгораживала меня от всех. Когда они успели подружиться, проникнуться доверием? Совместный сеанс рисования? Скорее всего.

Арнольд не случайно выбрал Лизу с открытым наивным взглядом на мир. Грёбаный психолог вычислил чистую душу на раз. К примеру, юная Ирочка по части искушённости и цинизма, была в лидерах нашей группы.

Арнольд наклонился вперёд, расставил руки, Лиза, повернувшись боком, перекатилась через куратора и съёжилась на земле. Арнольд мягко двинулся вслед за ней, подхватил за руку и поднял лицом к себе.

Честное слово, они двигались так, будто накурились травы. Их неторопливое чуткое вслушивание в себя и партнёра завораживало. Свободное скольжение, следование друг за другом, повороты, взмахи рук были сродни поэзии, общением двух душ через движения и игру.

Арнольд замер, поклонился Лизе.

— Примерно так, — голос куратора разрушил атмосферу очарования, — Девочки выходим парами.

Моя пара подошла ко мне смущённая и разрумянившаяся. Ей было непривычно солировать на глазах у всех.

— Не бойтесь самовыражения, это то, что мы хотим раскопать в себе. Договаривайтесь без слов, экспериментируйте, исследуйте возможностям своего тела, — вещал Арнольд девчонкам, которые уже начали танцевать.

Он мешал своими словоизлияниями, забивал голосом музыку, которой и так не хватало громкости, . Он мешал, потому что из пустоты и неведения, из того, что никто никогда не делал, рождалось что-то необыкновенное.

— Пойдём, — Лиза несмело протянула мне руку. Она уже прочитала ответ в моих глазах.

— Без меня.

Спасибо, дорогие мои любимые читательницы, за комментарии, за звёздочки. Спасибо всем девочкам, которые поделились своими историями и дали добро на публикацию фрагментов своей жизни. Этот роман основан не на реальных событиях, но на реальных характерах и судьбах. Все вместе вы даёте мне силу и вдохновение.

Всех обнимаю и люблю.

Я не могла позволить себе танцы в данной точке бытия. Моя душа восстала против такого кощунства.

— Ладно, — тихо согласилась Лиза.

— Давай просто посмотрим.

Лиза согласно кивнула головой. Куда ей деваться? Девчонки творили чудеса, растворяясь в танце, особенно Вика с Жанной. Кто из них предложил потанцевать, я не отследила. Софа с Милой слажено и гармонично дополняли друг друга, хуже обстояли дела у Ирочки с Ниной, но музыка и атмосфера двигающих пар постепенно раскрепостила и их.

Сдвинулся огромный пласт моего сознания. Тектонический разлом выпустил отжившие, ядовитые мысли. В этот момент я не винила себя за глупость, чёрствость, злость, приняла себя целиком: дёрганную, мстительную, обиженную, неадекватную. Моя сущность состояла из множества оттенков, полутонов, изъянов, впадин. Все события жизни виделись мне кладовой с разными вкусами, я выбирала их, то опрометчиво, то вдумчиво, то под влиянием тревоги, то трясясь от страха. И каждый вкус имел свои последствия, но это всегда был мой выбор.