– Вот документы для Юры, – сказала Агата и положила бумаги на стол.

Она принялась объяснять, что это такое, но я особо не вслушивалась. Поняла только, что дела идут хорошо, и час, когда все юридические формальности будут улажены, неизбежно приближается.

– Отлично, – произнесла я, продолжая обдумывать произошедшее.

– Ты что собиралась делать? – спросила Агата нарочито небрежным тоном. – В смысле, сейчас. Обедать?

– В школу надо, Ксюшу забрать.

– Давай-ка я сама ее заберу. У меня есть время, я на машине, мне нетрудно. А ты пойди и поспи, отдохни немножко.

Я попыталась возразить, но не слишком категорично. Может, она права. Я неважно сплю в последнее время, а врач сказал, нужно больше отдыхать.

Агата уехала, я пошла в спальню и легла. Никаких девочек в нарядных платьях и мужчин в сюртуках. Глаза закрывались сами собой. Заснула я быстро, а разбудил меня назойливый звук. Он доносился с первого этажа, и поначалу мне показалось, что это обрывок моего сна.

Но, полностью проснувшись, я убедилась, что слышу все наяву: кто-то ударял пальцем по клавише пианино – по одной и той же, раз за разом, с тупым упорством, и низкий звон плыл по дому, был назойливым, неотвязным.

Я встала с кровати. В чем дело? Ксюша уже вернулась, Агата привезла ее, и теперь дочка балуется в гостиной? Нет, не похоже. Она знает, что заходить в запертые комнаты нельзя, хотя ключи и торчат в дверях. И потом, долбить по клавишам, зная, что я отдыхаю, Ксюша не стала бы, и Агата ей не позволит!

Значит?..

Я встала с кровати и на цыпочках, зачем-то стремясь двигаться бесшумно, подошла к двери. Припала ухом к деревянной поверхности, прислушалась. В доме было тихо-тихо, только монотонное «бом-бом-бом» разносилось по комнатам.

Внезапно пианино смолкло, зато хрустко повернулся ключ во входной двери, послышался звонкий Ксюшин голосок. Она что-то говорила, Агата вполголоса отвечала.

Порадовавшись, что больше не одна в доме, я поспешно спустилась вниз.

– Мамуль! – закричала Ксюша, увидев меня. – А мы ходили в пиццерию, я съела вот такой кусок и мороженое! И еще меня похвалили, потому что я быстрее всех в классе читаю!

У дочки был такой довольный вид, что я не решилась заикнуться про рулет, с которым провозилась все утро. Он явно останется невостребованным. Что ж, Юра поест.

Я бросила взгляд на часы. Ого, уже почти пять! Я проспала несколько часов.

– Агата, пойдем чаю попьем и рулет…

– Нет, спасибо, но мне пора, – отказалась Агата. – А ты посвежела, похорошела. Больше спи, мамочка!

Она чмокнула меня в щеку. И тут звук раздался снова: кто-то баловался с пианино, изо всех сил ударяя по клавише.

– А еще около пиццерии мы видели такого большущего кота! Да ведь?

Агата с улыбкой кивнула.

Дочка говорила еще что-то, но я не понимала слов.

– Вы слышите? – быстро проговорила я.

– Огромный полосатый кот! Я тоже хочу, чтобы у нас был…

– Да погоди ты! – резко оборвала я Ксюшу – Помолчи хоть секунду! Слышите? Этот звук?

Как назло, в этот момент все прекратилось.

– Лора, о чем ты? – спросила Агата.

Снова звон. Что за издевательство! Оставив дочь и подругу в холле, я подскочила к двери, отперла замок и влетела в гостиную. Вот оно, пианино. И никого возле него, хотя я могла поклясться, что звук раздавался еще секунду назад!

Огромное зеркало, стоявшее в углу, было повернуто таким образом, что себя я в нем не видела. Там промелькнул силуэт, тень проскользнула!

«Оно вышло из зеркала, а потом снова убралось обратно в зазеркалье», – подумала я. Жуткая мысль.

– Лора, что с тобой?

Я повернулась к Агате и Ксюше. Дочка стояла, прижавшись к Агате, обиженно глядя на меня. Ну конечно, я же практически велела ребенку заткнуться!

– Все хорошо, просто… – Я подошла к Ксюше, присела перед ней на колени, обняла. – Прости меня, котенок. Пожалуйста, прости, я не должна была так говорить!

Тело ее было напряженным, но вскоре она перестала сердиться, обняла меня в ответ. Ксюша была отходчива, не умела долго дуться.

Она ушла в свою комнату, а мы с Агатой остались одни. Взгляд у нее был встревоженный и вместе с тем задумчивый. Гадает, наверное, что со мной не так.

– Извини, – пробормотала я. – На Ксюшу сорвалась.

– Тебе послышалось что-то?

То привиделось, то послышалось…

– Кто-то ударял по клавише. Снова и снова. Ты ничего не слышала? – Я спросила почти умоляюще, хотя и так ясно было, что нет. Звуки жили в моей голове.