Она приблизилась к Леле, не выпуская меня из поля зрения. Илья по-прежнему лежал без сознания, я не представляла, что с ним. Юра держал пистолет у Лелиной головы, и Агата ловко сделала ей укол.

– Что это? – сжав зубы, спросила Леля.

– Крайне полезное средство, – усмехнулась Агата. – минут через пять оно лишит тебя возможности совершать опрометчивые поступки. Твоя мышечная активность окажется на нуле. Будешь лежать тихо, как мышка, не сможешь пошевелиться и помешать нам. При этом будешь находиться в сознании, разве не прелесть?

Мы с Лелей смотрели друг на друга.

– Прости, – одновременно сказали обе.

Мне хотелось плакать, но я не могла позволить себе слабость.

– Что это за комната? Ты уверена, что мы не угрожаем вашим планам, так можешь ответить?

Леля говорила чуть медленнее обычного. Я видела, что она пошевелила ногой и рукой, напрягла мышцы, прикусила губу от напряжения. Похоже, препарат начал действовать.

Агата достала из кармана предназначенный для Ильи шприц.

– Для чего вам зеркальная комната, Агата? – Я специально назвала ее по имени, стараясь привлечь ее внимание, пробудить в душе хоть какие-то воспоминания о нашем былом общении. – Чего вы добиваетесь? Ради всего святого! Эту малость ты можешь мне подарить в обмен на то, что отняла.

Я хотела знать – да, это так.

Еще больше я хотела выиграть хоть немного времени для….

Не знаю, для чего. Я смотрю те же фильмы, что и все. А герои там всегда стараются выиграть время.

Агату было не пронять этими воззваниями, но она внимательно посмотрела на недвижимого Илью и решила, что может потратить пару минут на объяснения.

– Зеркальная комната – это нечто уникальное, единственное в своем роде. Аналогов ей не существует, ее невозможно воспроизвести в другом месте, поскольку погибли схемы, по которым она сконструирована, заклинания на стыках зеркал, а также рецепты материала, из которого изготовлены зеркала, и состава, соединяющего их. Поэтому так важно было завладеть этим домом: не сам дом важен, это лишь коробка. Важна комната.

– Это портал? – с трудом выговорила Леля.

– Не будь дурочкой, – засмеялась Агата, – поменьше читай бредовые статейки в Интернете. Зеркальная комната – нечто вроде обменного пункта. Или места встречи. Люди веками искали рецепт бессмертия, а моя мать нашла его.

– Мать?! – Я спросила громко, а Леля шепнула немеющими губами.

– Ты говорила, что выросла в детдоме и не знаешь ее, – сказала я, потом вспомнила, что Агату нашли в этом доме, возле мертвой графини, и меня осенило: – Твоя мать – Балкунова-Габен?

К моему изумлению, Агата и Юра расхохотались, будто я удачно пошутила. А потом Летова произнесла нечто невообразимое.

– Я и есть Балкунова-Габен. Боюсь, ваши маленькие убогие мозги не в силах понять истинного величия. Чтобы понимать, надо жить долго – куда дольше, чем вы.

Юра облизнул губы и посмотрел на Агату со странной смесью жажды, вожделения, восторга и ужаса.

– В чем заключается рецепт? – спросила я, хотя уже начала догадываться.

– В переходе, – ответила Агата. – Добиться того, чтобы человеческое тело было вечно молодым, невозможно. Это мифы и сказки. Тело рано или поздно постареет, как бы ты ни заботился о нем, как бы ни лелеял. Есть лишь один способ: перемещать бессмертную душу из одного сосуда в другой. Переходить из тела в тело. Сделать это можно в зеркальной комнате. Ты сбрасываешь с себя старое, изношенное тело, как вышедшие из моды туфли или рваное платье, и облачаешься в новое, не теряя ни обретенных знаний, ни опыта.

Я слушала, позабыв о том, где нахожусь, что происходит. Немыслимо!

– Когда я рассказывала вам с Юрой, что один из братьев Балкуновых, Павел, совершил мезальянс, женившись на простолюдинке по имени Елизавета, я говорила о себе и своем муже. Елизавета Кочкина, в замужестве Балкунова, это я. Павлу повезло куда больше, чем его братцу, взявшему в жены дочь немецкого барона. Вступая в брак со мной, он обрел власть, вечную жизнь, богатство, которое преумножалось веками. Все это, не говоря уже о любви, дала ему я. Он был храбрым, мой Павел. – Глаза Агаты затуманились, в них впервые появилось живое выражение – боль, смешанная с нежностью. – Мы встретились случайно. Едва взглянув в глаза друг другу, безошибочно поняли: вот моя судьба! Павел не испугался своих чувств, не побоялся пойти против отца и связать жизнь с женщиной, которая была гораздо ниже его по положению. И ни разу не пожалел об этом! Ради него я была готова пойти на что угодно. Мы любили друг друга, переходя из века в век, сменяя десятилетия. Мы были богаты, красивы, влюблены, как в первый день. У нас были деньги, драгоценности, виллы и особняки, возможность иметь все самое лучшее. И мы хранили эту тайну – этот маленький дом, где было заключено средоточие нашей мощи.

– Смерть Кощеева, – сказала я.

Агата развернулась и ударила меня по щеке. Юра, которого я когда-то любила, чьего ребенка носила, и не подумал возразить, заступиться, попросить не трогать меня. Но чему удивляться?

– Не смей ерничать, – неприязненно проговорила Агата. – Секрет комнаты передала мне мать. Она была Знающей. Ведуньей. Ведьмой, назови как хочешь. Не одной из ряженых кукол с магическими шарами и картами, нелепыми обрядами и отварами. Мать владела даром, и ей открывались тайны бытия. Одной из них был секрет зеркальной комнаты. Она учила меня, приобщала к знаниям, но все передать не успела: я была еще мала, когда она умерла. Однажды ушла и не вернулась в нашу хижину, где мы жили вдали от всех. По доброй воле мама не сделала бы этого. Говорила, что, если однажды такое случится, я не должна оставаться дома, нужно убежать и спрятаться в лесу, но взять с собой холщовую сумку. Туда мама положила самое важное: книги, артефакты, записи. Этакий «тревожный чемоданчик». Я сделала, как она велела, отошла подальше в лес. Спрятавшись в чаще, видела, как злобные, тупые людишки сожгли хижину. Дым поднимался к самому небу. Я стояла и плакала. – Агата посмотрела на меня. – С той поры я не знаю жалости.

Она посмотрела на Лелю:

– Не можешь двинуть ни рукой, ни ногой? Слова не идут с языка, а головушка не поворачивается? Бедняжка, – с издевкой проговорила Агата. – Потерпи, милочка. Скоро мы отведем твою подружку в подвал, где она исторгнет плод из своего чрева. Периодически, в особенности, если зеркальная комната давно не использовалась, требуется подношение, жертва. Дар, если угодно. Таким даром становится душа новорожденного некрещеного младенца. Это необходимо, чтобы открыть новый цикл перерождений. Не будь Лора беременна, пришлось бы что-то решать, но все сошлось, как надо. – Агата ткнула пальцем в мой живот, глядя на Лелю. – Лора будет рожать в подвале, а ты и твой приятель – валяться тут, как колоды, а почему? Потому что нечего вставать у меня на пути!