Давно забытое ощущение просыпается в груди. После поступления в академию Верлиона мне почти не доводилось фехтовать, не считая идиотских снов с бешеным рыцарем. Я и запамятовал, каково это – побеждать, полагаясь только на собственную силу и ловкость!

– Вы четверо! – командует сотник, видя, как я расправился с этими двумя. – Попробуйте зажать этого танцора в коробочку!

Новобранцы, на которых указали, воодушевлённо перебираются через канаты, а я только вздыхаю. Четверо, даже неумелых соперников – это уже надо постараться…

* * *

…Откинувшись назад, я увлекаю орущего мечника за собой. Поджимают ноги и, оказавшись на спине, резко распрямляю их, отталкивая нападающего. Он идиот – взял двуручник, слишком длинный, чтобы работать им в таком неудобном положении… Короткий полёт вверх ногами, и парень плюхается в грязь.

Он не успевает встать – я почти моментально оказываюсь рядом и полосую его по кольчуге в районе груди.

– Минус пять! – возбуждённо вскрикивает кто-то в толпе, собравшейся вокруг тренировочных площадок.

Я этого не желал, но народ пришёл поглазеть, как один из новобранцев раскидывает других. После четырёх противников на площадку вышли пятеро, потом – семеро. И кстати, пятеро из этой семёрки были регулярными солдатами, умеющими сражаться как следует.

Не так хорошо, как я, конечно, но семь противников, это семь противников, пусть даже часть из них – неумёхи…

Мне не было нужно излишнее внимание, но, войдя в раж, я не заметил, как вокруг собралась толпа. Показывать максимум, на который способен, не стоило – это было бы весьма неосмотрительно. Простой охранник каравана, за которого я себя выдавал, никогда не сумеет одолеть семерых человек.

Так что следует завершать этот спектакль и, как ни прискорбно – проиграть…

Я бросаюсь вбок за секунду до того, как в меня попадут. Мимо проносится стрела с тупым наконечником. В развороте отбиваю удар второго солдата, кувырком ухожу от него и рвусь вперёд, к противоположной стороне площадки.

Честно говоря, я бы легко мог прикрыться от лучника последним мечником, а затем разделаться и с ним, даже без восприятия, которое, кстати, я так и не вызывал. Но…

Оставив мечника за спиной, я прыгаю из стороны в сторону, как заяц, чтобы сбить лучнику прицел, но он успевает выпустить три стрелы, прежде чем я оказываюсь рядом.

Две проходят мимо – а вот последняя, пущенная почти вплотную, попадает тупым наконечником мне в грудь. Удар получается сильным – из лёгких махом выбивает весь воздух и я оказываюсь на земле, хрипя и пытаясь вдохнуть.

Толпа взрывается криками – обрадованными и разочарованными. Я слышал, что там уже начали делать ставки, смогу ли я одолеть семерых. Очевидно, что расстроены те, кто проиграл деньги. Ну а к довольным наверняка присоединились “счастливчики”, которых я хорошенько извалял в грязи…

На лицо падают холодные капли дождя… Эх, всё же проигрывать, пусть и специально – совсем неприятно! Надо мной появляется ухмыляющийся стрелок и, ухмыляясь щербатой улыбкой, протягивает руку в перчатке.

– А ты хорош, новенький! Я уж думал, достанешь и меня!

– Не достал, как видишь, – встав с его помощью, я поднимаю меч. – Метко стреляешь.

– Да куда там, – он фыркает. – С двух-то шагов и ребёнок попадёт.

Что ж, в этом он прав…

Пока я, грязный, потный и уставший, возвращаюсь к сотнику, сидящему под тентом за одним из тренировочных столов, толпа потихоньку рассасывается. За Гавейном остаются только новобранцы, тринадцать из которых я «уложил». Большинство из них смотрят на меня недобро, но некоторые довольно улыбаются – тот же белобрысый Рост, например, которого я заставил хлебнуть жидкой грязи. Пожалуй, он один из немногих тут, кто умеет хоть как-то сражаться на мечах – по крайней мере, у него получилось отразить четыре моих удара.

– Ну что ж… – протягивает Гавейн, задумчиво потирая бритый подбородок и разглядывая меня. – Результаты и впрямь неплохие… Не скажу, что ты меня поразил, парень, но клинком машешь куда лучше, чем весь этот сброд.

Он даже не трудится понизить голос. Глянув через плечо, я вижу, какими волчьими взглядами зыркают новобранцы. Проклятье, ну вот зачем он настраивает их против меня?!

Хотя они и сами не лучше – можно подумать, их моё владение клинком как-то задевает! Виноват я, что ли, что сотник выставлял их против меня одного за другим? Или думают, что надо было поддаться в самом начале? Бред!

– Просто долгая практика, господин Гавейн, – как можно небрежнее пожимаю я плечами.

– Практика – это хорошо, – кивает мужчина. – Но на войне этого мало, парень. Ты, небось, думаешь, что всё так, как пишут в газетах, или как рассказывают меж собой в дорогих салонах маменькины и папенькины сынки, графские детишки? Что мы, дескать, держим границы, на которых встали отродья Ирандера, чуть ли не у самой реки Логейн? Что между ней и Тариэль всё под нашим контролем?

– Говорят именно такое, – осторожно отвечаю я. – Но верить сплетням и слухам – последнее дело, как по мне.