— Мне было три года, когда они погибли. Это было ещё до Революции. Я их почти и не помню.

— Ого, — сочувственно сказал я, — несчастный случай?

— Так это было представлено, — Лиля вздохнула, — уже после Гражданской было следствие, определили, что такие случаи были системой… меня потом определили в один из интернатов, которые тогда, якобы по общественной инициативе, появлялись во множестве. Слышал про детей-цветов?

Я смутно припомнил, что мне вроде попадались новости об особых интернатах, которые были одним из причудливых проектов искусственного интеллекта перед самой революцией, но без подробностей.

— Что-то слышал вроде, — я пожал плечами, — расскажи! Ты там была, да?

— Да, — кивнула Лиля, потом посмотрела на небо и грустно улыбнулась, — тогда, в детстве, это не казалось чем-то страшным… когда другой жизни не знаешь. Мы жили небольшими группами, по шесть человек в палате. Комнаты, где мы спали, назывались палатами — представляешь? Как в больнице — она хмыкнула, — так вот, у всех детей из одной палаты были одинаковые имена. Это издевательство смогли протащить через контролирующие органы, обосновывая тем, что у детей будет возможность определить свою идентичность позже… ну, ты, наверное, знаешь, что творилось в то время, да?

— У меня особый случай, — я вздохнул, — родители меня отгораживали от многого, это как я сейчас понимаю…

— Хорошо, — кивнула Лиля, — повезло… представляешь, шесть девчонок и всех зовут Лилиями? И соседи все сплошь Розы и Виолетты… только иногда на общих построениях пересекались с Лютиками, у мальчишек был свой корпус…

— Как вы пережили революцию? — спросил я.

— Тут нам повезло, — Лиля кивнула, — интернаты оказались на особом контроле у Хромова. Сначала нас перевели на нормальную программу и хорошо снабжали. По крайней мере, мы не голодали — что по тем временам уже было много, как ты понимаешь.

— Понимаю, — сухо бросил я.

— Потом искали родственников по базам ДНК. Очень многим повезло.

— Так ты нашла бабушку?

— Скорее, это она нашла меня, — улыбнулась Лиля, — всё это время, с момента гибели родителей, она обивала пороги… и вот: повезло.

— Здорово, — кивнул я, — ты… уже говорила ей?

— Ты о космической программе?

— Да.

— Говорила. Я давно ей об этом говорю, — Лиля улыбнулась, — она помогла мне поступить. Задействовала свои старые связи.

— Даже так?

— Ага.

Мы подошли к детской площадке, отделённой от набережной невысокой, пёстро выкрашенной оградкой. На ней резвились дети: шум, гам, крики, смех…

— Гордь… — она крепче сжала мою руку, — если нам обоим повезёт — у нас никогда детей не будет…

Ну да. Это одно из условий участия в космической программе. Но слово «никогда» в её контексте приобретает совершенно другой смысл, я уже думал об этом.

— Если захотим — в новом мире сможем сделать откат. Это предусмотрено, — заметил я, — иначе кто будет эти миры заселять?

— Я говорила о нас с тобой, — грустно улыбнулась Лиля, — ты же понимаешь, что это долго не продлится. Обычно дети помогают построить долгие отношения, но…

Сначала я ничего не ответил. Хотел даже обидеться. А потом понял: она права.

— Грустно, да? Понимать, что вещи, про которые раньше можно было говорить «на всю жизнь» становятся чем-то временным и мимолётным?

— Сначала надо попасть в программу, — заметил я.

— Конечно, — кивнула Лиля, — но у меня предчувствие. Попадём.

Мы пошли дальше. Я доел мороженое и выкинул обёртку в ближайшую урну.

— Гордь, у тебя в детстве друзья были? — спросила Лиля.

— Ну, так… — я пожал плечами, — ребята из класса или из кружков. Общались.

— Нет, я про друзей. Про настоящих. Когда кажется, что вы так сблизились, что это на всю жизнь?

— Нет, — я помотал головой, — не было такого… а у тебя было, да?

— Да… — Лиля вздохнула; я терпеливо ждал продолжения, — без неё мне в интернате было бы гораздо сложнее… кода меня нашла бабушка, я хотела попросить её взять Лилию с нами. Но боялась: а вдруг бабушка насчёт меня передумает? Дура, да? — она грустно усмехнулась; её глаза стали влажными, — тянула несколько месяцев. Потом бабушка сама догадалась. Собрала все документы, подала, но, судя по всему, опоздала: пришёл отказ. Вроде бы из-за того, что кандидат выбыл… я до сих пор подробностей не знаю — возможно, её нашли родственники или ещё что-то в этом роде…

— Мне тоже, Гордь, мне тоже…

— Ты поэтому имя не стала менять? — спросил я.

— Я Лиля, — возразила она, — не Лилия.

— Это одно и тоже, — я пожал плечами, — просто короткая форма.

— Да, — ответила Лиля после долгой паузы, — да, поэтому.

— Ты не пыталась её найти? — решился спросить я.

— Думала об этом, но смысл?.. мы ведь уже другие. Тех двух испуганных девчонок, которые жались друг к другу как котята на холоде давно уже нет…

Я искренне думал, что она не совсем права. Но в тот момент решил промолчать.