— Переворот? — я решился встрять в разговор.

— Да, — после долгой паузы ответил Хромов, — попытка переворота, — он вздохнул, — они ещё не знают, что у них с самого начала не было шансов. Система выстроена таким образом, что они не знали обо всех имеющихся сдержках и противовесах. Но лично я бы погиб, неизбежно. Это — цена того, чего нам всем сильно не хватает после всего того, что случилось.

— Доверия?.. — предположила Лиля.

— Да. Именно доверия.

— Они скрылись, — сказал я, — мы едем дальше? Или возвращаемся?

Снова долгая пауза. Хромов размышлял.

— Едем дальше, — наконец, ответил он, — надо, чтобы система очистилась. Не хочу мешать этому процессу.

Честно говоря, я не совсем понял, какую именно очистку он имел ввиду. Какая-то часть его сторонников должна вычислить и наказать заговорщиков? Должны сработать другие органы власти? Возможно, всё сразу.

— На бетонке направо, соблюдая осторожность. Они могли разделиться, и мы не должны столкнуться с ними, когда обратно поедут.

— А дроны? — поинтересовался я, — спутники? Нам стоит опасаться разведки?

— Не думаю, — Хромов покачал головой, — заговорщики рассчитывали на мгновенный обезглавливающий удар. Скорее всего, заговор не проник слишком глубоко. Если бы они могли — то уже подняли бы ударный дрон и покончили с нами. Значит, не могут.

— Всё может измениться, если высшее руководство Революционных сил будет считать, что вы погибли, — осторожно заметил я.

Хромов ухмыльнулся.

— Если бы всё было так просто, — сказал он.

Я тронулся. Не включая фар, выехал на дорогу. Убедился, что преследователи скрылись далеко впереди, и только после этого надавил на акселератор. «Москвич» с лёгким гудением начал набирать скорость.

На то, чтобы расконсервировать основные системы бункера ушло где-то полчаса. Это сооружение меня удивило: настоящее чудо автоматизации. На объекте полностью отсутствовали цифровые системы, но, несмотря на это, отсюда можно было в случае необходимости управлять огромной страной. Механизмы, которые несколько лет простояли без действия, работали безупречно.

Коля сразу занял пост контроля, куда стекалась информация ото всех органов наблюдения. В огромном помещении с множеством кресел, на фоне многочисленных мониторов и контрольных приборов (среди которых было много стрелочных) он выглядел до странного одиноко. В бункере явно должно было быть куда больше персонала.

На одном из экранов шла трансляция новостной программы главного Революционного канала. Об инциденте с Хромовым до сих пор не было ни слово. Он сам считал, что это хороший знак: очистка шла полным ходом. Если бы заговорщики вдруг одержали верх — о его гибели или пропаже уже давно бы заявили.

Я вышел из поста контроля и направился на камбуз. Хромов предлагал поспать — но сна не было ни в одном глазу. Я всё никак не мог свыкнуться с мыслью, что в этот момент, прямо сейчас, прикасаюсь к истории, о которой будут писать в учебниках. Ну, или в закрытых курсах для специальных служб.

Они оба сидели за столом и пили кофе. Простая девушка из приюта, которую спасла бабушка — и лидер нации, спасший человечество от гибели. Это было так… буднично и в то же время возвышенно, что у меня защемило сердце.

— Гордей? — Хромов посмотрел на меня усталыми красными глазами, — присаживайтесь. Нам предстоит провести вместе какое-то время. Давайте знакомиться.

Я осторожно присел на краешек стула.

— Давай тебе кофе сделаю! — предложила Лиля и, не дожидаясь моего ответа, вскочила из-за стола.

— Спасибо, — машинально ответил я.

— Лилия сказала, что ты воевал, — сказал Хромов.

— Да, — кивнул я, — войсковая разведка.

— Не думал о дальнейшей карьере военного?

— Думал, — вздохнул я, — мне даже предлагали…

— Понимаю, — кивнул Хромов, — что ж, возможно, это и к лучшему. Нам нужны учёные. Особенно в области прикладной физики. Перед космической программой стоит ещё много трудных задач…

Он внимательно на меня смотрел. Изучающе. Лиля уже успела рассказать про наш план? Наверняка.

— Есть такое дело… — согласился я.

— И в космосе пригодится, — продолжал лидер, — уверен, у вас всё получится.

— А вы сами не думали? — решился спросить я, — о том, чтобы полететь? Командиром одного из кораблей?

Хромов улыбнулся — как-то очень грустно и устало.

— Когда-то я мечтал об этом, — сказал он, — когда понял, к чему оно всё на Земле идёт…

— С тех пор мечта угасла? — продолжал я, удивляясь собственной дерзости.

— Разбилась в дребезги, — вздохнул Хромов и добавил после небольшой паузы: — я теперь о другом мечтаю.