— Они напали, — медленно говорила она. — Вы их убили. Естественный порядок вещей. Сама бы так сделала. Я умирать не хочу… так что и нападать не буду…

— Хорошие же у вас были отношения, — ухмыльнулся я.

— Мы были напарника и давно работали вместе, нанятые графом, — указала она движением глаз, не поворачивая головы на трясущегося и пытающегося уползти из комнаты графа, так же покрытого последствиями взрыва тела одного из магов. — Но точно не были друзьями или кем-то ещё…

— Да? — спросил я, извлекая, незаметно для неё, подробности отношений между ней и её напарниками. — Ты ведь, долгое время была в отношения с тем смельчаком, — кивком головы указал я на мага с простреленной головой.

— Ну, была и была, — пожала плечами она, — прошла уже любовь! Что мне, умирать из-за него?

— Эгоистично, — не мог не признать я, — но разумно. Так ты, я так понимаю, согласна на моё предложение?

— Согласна! — тут же кивнула она, излишне громко сказала она,

Я же в этот момент резко закрыл открытую немного только что графом дверь, отчего его с силой втолкнуло внутрь.

— Тогда спи, дорогуша, — улыбнулся я, телепатических и эмпатически влияя на её чувства и разум, заставляя её уснуть.

Быстро закрыв глаза, не сопротивляющуюся женщина упала на пол, лишь в конце падения подхваченная мной, более аккуратно уложенная на грязный, заляпанный пол.

Я же, развернулся к графу и который всё пытался судорожно открыть дверь и так же проник в его разум, тут же начав рыться в его памяти, выискивая информацию обо всём ценном, что есть в его доме, но делая это аккуратно, чтобы не превратить его в овоща. Он не мне нужен, всё таки. Когда же выяснил всё нужное, ненадолго усыпил и его.

Пройдя к столу, за которым сидел ранее граф, к роскошному креслу, лишь небольшая часть которого была запачкана, я в него же и сел, после чего сосредоточился и вокруг меня разошлись волны телекинеза, пронизывающие все здание насквозь, чувствуя сопротивление каждого объекта тут. Ясновидением же я выяснял, что из всего этого живые объекты и и кто из них мне нужен. Охрану, которой выступала личная гвардия графа, я просто мгновенно убил, просто сдавив их головы, заставляя те взорваться от давления, слуг не трогал — они вообще ни в чем не виноваты, кроме своих мелких делишек, убивать за которые я их не посчитал нужным — даже опыта они дадут мне такой мизер, что это будет и не заметно, почти, особенно на фоне нескольких убитых тут магов и гвардейцев, что были, всё же, намного ценнее, чем обычный человек, просто в виду своего лучшего физического развития. А уж на фоне души мага, которую схватил Сленд, это и вовсе мизер, незаметный для глаз.

Но вот нужных мне личностей, а именно паникующих родственников графа, я хватал в телекинетические тиски и тащил к себе, протаскивая через все коридоры и двери, просто выбивая их на пути, пока просто аккуратно не вытащил их в помещение, открыв сюда дверь.

Из паникующих и кричащих во все горло родственников сюда было притащено два сына, один уже двадцати шести лет и второй семнадцать, дочь, двадцати лет ровно, жена графа, сорока двух лет, а так же его младший брат, который, кстати, и наплодил бастардов в дали отсюда, и о которых никто из присутствующих даже не знал.

Все жертвы мести были пролеветированы в центр комнаты, как и бессознательный виновник торжества, представ в коленнопреклонной позе, в которой и замерли, удерживаемое моей волей.

— Что происходит!? — кричал братец графа, — Кто ты такой!? Ты знаешь, на кого ты вообще напал и что с тобой будет!?

— Отпустите нас! Мы ничего не сделали! — вместе с ним кричала женщина, ставшая матерью трех детей…

— Знаете… наверное, я всегда был довольно беззаботным, когда дело касалось сражений, столкновений с другими расами, государствами и так далее. Никогда не заботился о том, что будет, когда я, например, начну охоту на оборотней, ради экспериментов и исследований, над ними проводимыми, или, для тех же целей, захватывая могущественного демона. Точнее, я думал и понимал, что могут быть последствия и, скорее всего, они будут не малыми, но… я не люблю долго об этом думать, забивать голову размышлениями о том, как поступит другая сторона из-за моих действий и так далее. Наверное, в этом кроется корень некоторых моих проблем. Но, надо признать, что эта самая беззаботность позволяет мне, порой, творить такую хуйню, на которую не решился бы ни один другой разумный. — Говорил я, телекинезом же подхватывая Урела, что ожидал на стене, и левитируя его сюда, к нашей компании. Как раз сейчас он и прибыл, застав сию прекрасную картину, что тут образовалась. — Наверное, правду говорят, что гениальность и безумие идут парой… а я, надеюсь заслуженно, считаю себя гением. Так что, да, дорогой мой, я прекрасно знаю, на кого напал и какой беспрецедентный, возможно, поступок совершил, однако… мне, самую малость, плевать. Проблемы такого толку я предпочитаю решать по мере их поступления, реже заранее, но не хочу тратить время и силы, просчитывая все шаги всех вокруг наперёд. Это слишком утомительно и занимает много времени. Слишком много. К тому же… я могу себе это позволить.

Посмотрев на стоящего позади них Урела, я улыбнулся ему и пробудил ото сна графа, махнув рукой своему слуге, чтобы он подошёл ближе.

Беспрекословно выполнив приказ, он прошёл вперёд, выйдя перед всеми пленниками, что смогли его только сейчас увидеть.

— Позвольте представить вам, дорогие мои, моего слугу — Урела из рода Сурай. Последний представитель этого рода. Даже бастардов, в отличии от вас, у него в роду не осталось. Кто-то из вас, несомненно, знаком с ним, — посмотрел я на самого старого мужчину, всего покрытого смесью плоти, крови и органов с кусочками костей, и его жену с младшим братом, — кто-то помнит его, как знакомого дядю, — посмотрел я на старшего сына и дочь графа, — а кто-то вообще уже и не помнит его, — кинул я взгляд на младшего сына графа.

Урел, с мрачным лицом, вообще не обращая внимания на кружащую вокруг обстановку, смотрел прямо в глаза трясущемуся графу и его младшему брату, что, казалось, стал догонять старшего брата в количестве седины в волосах, хотя ему это делать рановато ещё. Он стоял перед столом, за которым сидел я, прямо напротив двух самых ненавидимых им людей, а в эмоциях царил просто ураган чувств, что сменяли друг друга. Мужик был буквально на грани истерики, истерического смеха от торжества, радости, чувства свершающейся мести, удовлетворения, невероятной злости и ярости, что переполняли его все эти годы…