— Но, чтобы точно не оставлять никого в неведении, я заполню пробелы в информации для всех, — сказал я, у небольшой улыбкой смотря на семейство, перед нами сидящее на коленях, — Несколько лет назад, армия вашего рода, возглавляемая вашей личной гвардией, и ведомая главой вашего рода, а также его младшим братом, подло, без объявления войны и объявления причины нападения, напала на владения рода Сурай, бесцеремонно убив всех жителей их дома. Были убиты, буквально, все. А перед смертью самих Сурай, два наших достопочтенных, знатных господина, выразили свою почесть бывшим верным вассалам своего рода, жестоко надругавшись над женщинами истребляемого ими рода, вырвав перед этим зубы каждой из них, а полностью удовлетворяя свои желания и похоти — отдали их на растерзание и добивание гвардейцам. Единственное, чего они не учли, это то, что сам Урел Сурай, в тот момент находился совершенно в ином месте. Но даже тогда, когда последний член рода Сурай направился к королю, чтобы тот восстановил справедливость и наказал виновных, наши «герои» договорились с королём о том, что тот просто закроет на произошедшее глаза. А у короля война — он не может заниматься всем и вся, особенно таким скандальный делом, ведь это могло бы перерости в полноценное внутренне восстание одного из влиятельнейших графов государства, когда все силы королевства находятся на фронте. Непозволительная роскошь, я бы сказал.

Встав с кресла, я обошёл стол и приблизился к Урелу, а в моей руке появился обычный стальной армейский нож, один из тех, которыми были вооружены почти все оборотни, на семейство которых я однажды совершил нападение, и передал его из рук в руки своему слуге. Теперь, уже точно, преданному и верному, что лишь укрепляется моим постоянным влиянием через Расположение, Эмпатию и Телепатию.

— Спустя столько лет, единственный выживший из рода Сурай встретил меня и я милостиво согласился помочь ему реализовать его месть. И… — посмотрел я на все семейство, — теперь вы все в его полном распоряжении, дорогие мои. — Посмотрев на Урела, я привлёк его внимание жестом руки, заставив отвлечься от гляделок с обливающимися страхом семейством. — Урел, когда я выйду за двери, они твои. Делай с ними всё, что твоя душа пожелает. Я не буду осуждать — твоё право на месть я понимаю и принимаю полностью. Заставь их раскаяться за то, что они сделали, чтобы твоя душа была спокойна и более не тревожилась тем, что они страдали недостаточно. Когда ты коснёшься кого-то из них, я перестану удерживать того, если ты сделал это не случайно. И остальные будут также парализованны, в полной мере наслаждаясь представлением. Удачи, и… не жалей их — они того не стоят. — Напутственно сказал я и пошёл к двери, слыша только вдогонку крики, что умоляли меня не оставлять их здесь, предложения перекупить меня и даже предложение отдать мне старшую дочь их семейства, титул графа и так далее… — Ах да, — развернулся я к семейству, застав их замолчать, уставившись на меня с надеждой, даже Урел заинтересованно развернулся ко мне, — знаете, из-за чего вы сейчас будите проживать последние минуты… или часы своей жизни?

Открывшиеся двери кабинета позволили вылететь сюда одному маленькому шарику, размером, не более сантиметра в диаметре, по ощущениям и текстуре поверхности, похожему на чёрный жемчуг, что остановился над моей рукой и я спокойно взял его пальцами, показывая всем.

— Вот из-за этого, — улыбнулся я, а дальше просто вышел, закрыв дверь, где меня ждали уже все сбережения замка, которые тут можно было собрать.

Не буду же я зря тратить всё то время, пока говорил с этими трупами!?

Пока я перемещал всё собранное в Анклав, я уже почувствовал прикосновение к сдерживающим телекинетическим тискам, что не давали пошевелиться младшему из сыновей, и отпустил его, чтобы уже через несколько секунд после этого услышать приглашённые дверью крики боли от него, и крики отчаяния ото всех остальных.

— Что же, — убрал я улыбку с лица, посмотрев на дверь, за которой происходила кровавая и жестокая месть, — После такого он всей душой будет моим. А эти… необходимая жертва.

Я медленно прогуливался по коридорам замка, порой встречая трупы убитых мною людей, а порой встречаясь со слугами, что были оставлены мной в живых. Последние были полны страха, или, скорее, они были в ужасе от того, что произошло! Сначала землетрясение, потом огромная стена земли появилась вокруг замка, а дальше головы людей стали просто взрываться сами по себе. Естественно, что людей, которые все это видели, обуял ужас — это нормальная и естественная реакция на такие неестественные и необъяснимые, с их точки зрения, события.

Встречая таких людей, я сразу же входил в их разум и стирал воспоминания, которые вызвали такие болезненные чувства, а также эмпатией подавляя и стирая образовавшиеся из-за этих воспоминаний эмоциональные триггеры. Порой бывает такое, что даже если стереть человеку болезненное воспоминание, то даже не помня о нём, увидь он похожую ситуацию, эмоциональный триггер сработает и приведёт к появлению таких же эмоций, только уже человек не будет понимать, почему он испытывает такие эмоции от вида таких событий? В некоторых случаях это может привести к психическим отклонениям, формированию фобии и так далее. Так что я работал комплексно. Позже эти люди очнутся, и, хоть окажутся в вымершем замке, среди трупов, это будет уже совсем не тоже самое, что сейчас, когда психика особо восприимчивых людей уже начала разрушаться из-за всего произошедшего.

Периодически, я отпускал одного из семейства графа из телекинетических тисков, когда ощущал касание к нему Урела и видел, что сделано это не случайно. Он шёл по возрастанию — сначала разобрался с младшим сыном, затем с дочерью, а затем и со старшим сыном, после перейдя на его жену, а затем, с ощутимым удовольствием, перейдя к младшему брату, который пытался терять сознание, но телепатическая пощечина каждый раз приводила его в себя, не давая уйти ему в беспамятство, понимая, что его Урел точно не пожалеет, ведь он один из прямых и главных виновников произошедшего с родом Сурай. Это же понимал и сам граф, уже прекратив мольбы и попытки откупиться, обещаний кары и клятв достать его даже с того света. Он осознал, что для Урела это дело принципа, дело, от которого он не отступится, чего бы ему это не стоило.

Надо заметить, что для себя Урел уже давно в голове обозначил, что этот день, этот момент, когда свершится его месть, станет для него, как для Урела Сурая, последним в его нынешней жизни. Ему пророчили, что если он хочет свершения мести и продолжения жизни его рода, он должен служить мне… а потому, на какое-то откровенное дерьмо он не пошёл и как бы ужасно не поступил с объектами мести, даже соверши он ужаснейшие из деяний по меркам их местной религии, ему было всё равно. Всё равно, потому что, после сегодняшнего дня, Урела Сурай больше не будет, не будет человека из знатного рода. Только слуга Великих Знаний Господина… а всё, что произойдёт сегодня и до этого — останется в прошлом.

Собственно, это одна из причин, почему я поощрял его действия, склонял его к наибольшей жестокости, к действиям, которые максимально противоречили бы его сути, душе, внутреннему кодексу и так далее. Только для того, чтобы ему было как можно легче отбросить прошлое, в чем я мягко смогу помочь телепатически и эмпатически максимально обесценив воспоминания прошлой жизни. Можно сказать, что я максимально занижу эмоциональную привязку личной информации, связанной с семьёй, родом и прочим-прочим-прочим, не лишив его памяти, но сделав эту информацию чрезвычайно… не интересной. Игнорируемой. Потому сейчас, эмпатией и телепатией я распаляю эмоции Урела, создаю в его разуме новые образы того, как мучить своих обидчиков, как причинить им больше боли и страданий, искусственно притупляю критическое мышление, давая ему действовать наперекор моральным ориентирам. И, естественно, я постоянно отслеживаю состояние его психики, всё же не хочу, чтобы он начал сходить с ума от пережитого. Позже же, когда все вернётся в норму… я облегчу ему путь к тому, чтобы оставить прошлое в прошлом, отбросив его, и став новым собой.