– Что-то не чувствую мясного аромата. Ты ничего не приготовила? Я голодный, как зверь, - довольно бодро проговорил Давид, скидывая с ног обувь. Тёмные брюки и просторная хлопковая рубашка смотрелись на нем безупречно. Красивый, черт рогатый.

– Напоминаю, что не давала согласие на своё похищение. И отрабатывать прислугой не стану, - скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок. Давид мягко улыбнулся, хмыкнул и принялся расстёгивать рубашку.

– Эй-эй, ты чего это удумал?!
– протараторила, испуганно пятясь назад.

– Страшно?
– хрипловато переспросил он.
– Тогда беги, а то вместо бифштекса отужинаю тобой, - хищно оскалившись, он двинулся на меня.

Я подскочила на месте, вскрикнула и побежала к лестнице, сверкая пятками. За моей спиной раздался короткий смешок и никаких звуков погони... Перескочив несколько ступенек, с оглушительно колотящимся сердцем, остановилась и убедилась, что он просто пошутил.

Мужчина шёл в сторону кухни, стягивая с себя рубашку. Постояв ещё немного на месте, я, влекомая кошачьим любопытством, проследовала за ним. Давид, вместо того, чтобы отшлепать меня за отсутствие ужина, без лишних упрёков и колкостей, решил приготовить его самостоятельно. И кажется так увлёкся нарезанием и мариновкой мяса, что просто не заметил появления за своей спиной постороннего зрителя.

Я безотрывно наблюдала за плавными перекатами мышц под бронзовой кожей и думала только об одном: ну почему я не уехала к бабуле?.. Зачем бунтовала? Собирала бы преспокойно ягоды, доила коз, продавала бы все это дело на рынке и бед не знала. А теперь из-за своего упрямства стою в одной комнате с полуобнажённым Давидом и не могу оторвать глаз от его шикарной спины...

Большего абсурда случиться просто не могло. В попытке избежать медленного сгорания я вплотную приблизилась к источнику пламени, который в один счёт превратит меня в пепел, стоит только расслабиться. А потом попробуй возродись из сизой кучки, подобно фениксу...

Между тем, Давид продолжал стучать ножом, не подозревая, что за его плечами разыгрывается настоящая драма. Я же постепенно окуналась в отчаяние. Мне нужно вытаскивать себя из этого болота, пока я не сгинула в нем окончательно...

Мужчина уложил два крупных куска мяса на раскалённый гриль и тщательно вымыл руки. Вынул из кармана телефон, что-то на нем клацнул и в кухне заиграла популярная песня. Давид шёл к холодильнику и вполне себе прилично подпевал:

– Ты в меня так влюблена, я же вижу, мадам...

Что не говорят твои губы, говорят твои глаза...

Ты в меня так влюблена, что попала в капкан.

Выбраться я тебе не дам,

Ты - моя.*

Залез в ящик с овощами, вынул оттуда огромный пучок рукколы, шпинат, помидорки черри и с полки прихватил моцарелллу.

– Принцесса, так и будешь подглядывать за мной или все-таки поможешь?
– насмешливо поинтересовался он, кинув на меня озорной взгляд с полуоборота.
– Как тебе песня? Нравится?
– добавил он, отвернувшись к разделочной доске.

– Так себе. Предпочитаю что-то более танцевальное.

– Да, танцевать ты любишь. Я заметил... Но тут главное не мелодия, а слова, - он взглянул на меня через плечо и отправил в рот маленькую помидорку.
– Долго тебя ждать?

Я оттолкнулась от косяка, который так удачно подпирала собой добрых пятнадцать минут, перестав, наконец, изображать распорку. Запах жареного мяса стоял такой умопомрачительный, что желудок скрутило болезненной судорогой и руки задрожали. Чем же он его таким намазал? Очень аппетитно.

Когда я подошла к мужчине, он молча передал мне рукколу со шпинатом и кивнул на раковину. Я включила воду и принялась мыть каждый отдельный листок.

– Вещи ты не разобрала. Планируешь спасаться бегством? Сразу говорю - идея дурная, но тебе вполне соответствует, - мужчина растянул губы в улыбке, показав очаровательные клыки, и тихонько зашипел. Невесомо коснулся уголка рта, из которого тут же потекла струйка крови, и ополоснул испачканный палец в воде.

– Где у тебя аптечка?

– Пустяки. Надо меньше улыбаться и заживёт. Все, как на собаке, - отмахнулся Давид и подсунул мне для мытья помидорки.

– Ты подрался что ли?
– нахмурилась, наблюдая, как кровь продолжает сочиться и стекать по подбородку к шее.

– Так ли это странно для моего положения?
– насмешливо переспросил мужчина и стёр тыльной стороной ладони очередную каплю. Увидев на коже обильный алый развод, беззвучно выругался.

– Может все-таки скажешь где аптечка или будем есть салат с кровью вместо заправки?

– Вон в том ящике должна быть коробка, - нехотя сдался он.

Под чутким руководством я отыскала в аптечке перекись и вату, подошла к «больному» и протянула ему принадлежности.