– Угу.

– И как ты до такого додумалась?

– Легко. У меня было настроение… а он… он настоящий мужик! Воспользовался моим состоянием!

Никита вздернул бровь, Аля же, засранка этакая, скрестила руки на груди, подчеркнув соблазнительные холмики. Но быстро опомнилась, переместив одну руку на плечо.

Спрятала прелести…

При других обстоятельствах, не стой за его плечами Стас и Германом, он бы и убрал руку…А так… Пусть хоть что-то прикроет!

– Что за форменное безобразие на тебе надето? – прошипел Никита.

– Нравится? – вспыхнула радостно Аля. Потом вспомнила, что радость проявлять ей якобы не положено, и сразу приняла серьезный вид. – Это, между прочим, платье. Пусть и домашнее. Или сорочка… Да какая разница! Я его для фотосессии покупала. Правда, классное?

– Ты еще покрутись, – тихо бросил Никита, четко следя, чтобы парни особо не пялились на Алю.

– Что? Повтори, я не расслышала, что ты сказал.

– Ничего, забудь. Где твоя скотинешка?

– Там. – Аля указала на крышу бани.

– Ты прикалываешься?

Она покачала головой, состроив умилительную мину.

В чем плюс пьяненькой Али – она стала добренькая и, кажется, напрочь забыла, как они расстались.

– Потом расскажешь, как это – пить с котом.

– Нормально пить, – пробубнила она.

– Помощь, так понимаю, наша потребуется?

Герман встал рядом.

– Если только ты жаждешь полазать по конькам крыши.

– А уж коту самому не судьба спуститься? Или для профилактики можно его и оставить на ночь грядущую.

– Вы просто не любите котиков так, как любит их моя бабушка, – горестно вздохнула Алевтина в тоской глядя в сторону бани.

– Пипец. И че, мы пить дальше не будем? – Германа открыто забавляла ситуация.

Никиту тоже.

Да и Стас негромко, добродушно хмыкал за спиной, давя смех.

Хорошо, что не вмешивались, и на том спасибо.

– Будем, – решительно произнес Никита, увидев, как серое пятно замаячило на крыше. – Но сначала кое-что вспомним…

– Ты говоришь загадками, Нэкит. Поконкретнее можешь?

– Давно по крышам не бегал, Герман? Тащи лестницу, будем навыки возвращать.

***

Аля не хотела открывать глаза.

Такое с ней редко бывает.

Вроде бы и начинаешь просыпаться, но в покрытом туманом мозгу настойчиво звенит – почему-то именно звенит – мысль, что что-то не так… И не находится объяснению этому процессу.

Аля шумно вздохнула в подушку.

Мягкая… Хм… У бабушки подушки не такие. Более жесткие, набитые пером. И сколько Аля ни пыталась их заменить, привозя ортопедические, Антонина Васильевна их принципиально игнорила и раздавала соседкам.

Подушка была не бабушкина. Сто процентов.

И голова… Что с головой? Почему такая тяжелая? От двух бокалов вина похмелья не бывает.

И еще…

Тяжелая рука придавила попу Али. Ощутимо так.

Девушка распахнула глаза.

Все! Она не спит! Товарищи, руку убираем, трезвость сознания возвращаем!

Ничего подобного не происходило.

– Спи, Аль… Рано еще…

Спать?!...

Голос Никиты Безфамильного она узнает среди десятка других голосов! Или даже сотен.

Аля, не делая резких движений – ну, а вдруг! – повернула голову на звук. Она не могла видеть себя, но глаза у нее распахивались по мере движений.

Рядом на соседней подушке спокойно покоилась голова Никиты. Сам он, соответственно, тоже. Просто голова оказалась в опасной близости от ее.

Секунда...

Вторая…