Шрифт:
– Валюш, ты, конечно, извини, но Настька у тебя совсем от рук отбилась, - причитала химичка, вытирая свой наряд кухонным полотенцем по дороге до прихожей. – Я еще в восьмом классе-то сказала, что толку из нее не будет, как только Лёшка за ней ухаживать стал, а она крутила перед ним своим хвостом и ничего не стеснялась. И ведь права была, ох, как права! А шапку мы сами купим, - продолжала она, натягивая тяжёлое пальто с воротником, отороченным лисьим мехом, - в Детском Мире, в новом торговом центре. Там этих шапок навалом, а вот репутацию уже не вернёшь.
С этими словами за ней захлопнулась дверь, и наступила зловещая тишина.
___________________
Всем привет!!! Хочу сказать огромное спасибо за вашу поддержку этой истории. Это очень приятно и я надеюсь, что вам будет интересно с нашими героями и дальше.
А пока у нас состоялся (и пока еще не закончился) такой вот диалог с мамой героини. Она не самая приятная женщина и определённо ещё сыграет свою роль.
Спасибо за ваши комментарии, библиотеки и звёздочки! Это очень вдохновляет меня писать продолжение)))
Всех обнимаю!
Глава 2.3
***
Тонкая струйка чая всё ещё стекала на пол и падала прямиком на мой труд. Я быстро наклонилась и подняла отяжелевшую от влаги шапку с тоской отмечая, что помпон оказался смятым и промокшим, а пряжу использовать на продажу после такой катастрофы мне не позволит совесть.
Ладно, ничего страшного, свяжу себе что-нибудь на весну, а помпон высушу и к Сашкиной приделаю, если он, конечно, сильно протестовать не будет.
– Что ты натворила, а?
– Мама, которая наконец-то отошла от шока, вернулась на кухню. – Это же твоя учительница и первая сплетница в школе. Ты понимаешь, что теперь люди скажут?
Еще пару лет назад эти слова действительно могли бы пристыдить меня за грубое поведение, но из раза в раз ситуация повторялась. Мамины подруги-просительницы становились всё наглее и считали, что я была всем вокруг обязана, лишь потому, что они меня учили уму разуму целых десять лет, а я опозорила школу и их колоссальный труд на глазах у всего города.
Моя броня толстела, ответы на все претензии становились если не откровенно хамскими, то завуалированно невежливыми, а до мамы никак не доходило, что помыкать мною как прежде больше не получится.
– Я понимаю, что тебе в очередной раз очень захотелось меня унизить. Это всё.
– Ах, ты, - она замахнулась, но я сделала шаг назад, и рука лишь полоснула по воздуху, - неблагодарная!
– Такой ты меня и вырастила. Прости, но спасибо тоже говорить не стану, уж как есть.
Оставаться тут мне было незачем. Разговора по душам снова не выйдет. Наскоро сунув ноги в угги и накинув пуховик, я подхватила рюкзак и вышла из родительского дома, не прощаясь. Впрочем, дверью тоже хлопать не стала. Не умела я прощаться громко и скандально, всё еще надеясь на возможное перемирие между нами.
У родителей я пробыла недолго, возможно, около пятнадцати минут, а казалось, что целую вечность. В куртке раздался звонок мобильника. Сашка позвонил предупредить, что уже вернулся домой и кушает, а потом будет собираться на тренировку.
Удивительно, что в восемь лет мой сын уже был таким самостоятельным мальчишкой. Я всегда была дома у него на виду, и он мог в любой момент обратиться за помощью, но начиная с пяти лет, он почти все поделки для сада делал сам. Они получались смешными и не очень аккуратными, часто разваливались и расклеивались, но он упорно продолжал всё делать самостоятельно.
То же самое повторилось и с первого дня школы. Я проверяла его уроки, иногда находила ошибки и предлагала ему помощь, но он лишь кивал головой и никогда ни о чём не спрашивал.
Мне было жаль своих родителей, которые так и не смогли полюбить внука, и в тоже время я была бесконечно рада, что у меня был брат, готовый тратить на племянника всё своё свободное время. Я подозревала, что от него он и научился этой политике «Я всё могу сам», но жаловаться не имела права. У нас не было никого кроме Ильи.
– Саш, я отвезу заказы на почту и заеду в магазин пряжи. Если не вернусь к твоему приходу, разогрей ужин и делай уроки, хорошо?
– Конечно, мамочка, - ответил он и положил трубку.
Быть мамой почти всегда было непросто, но в такие моменты, когда Сашка называл меня «мамочкой» или перед сном приходил чмокнуть в щёку, я понимала, что всё делаю правильно.
***
Когда я вернулась домой, было около восьми вечера и в квартире стояла подозрительная тишина.
Такая бывает, когда вы случайно оставляете маленького ребёнка посреди комнаты с новым набором фломастеров и свеженьким альбомом, минут двадцать наслаждаетесь тишиной и кофе, а потом вдруг осознаете: что-то пошло не так.