Шрифт:
По мере продвижения к центру, маршрутка наполнялась, и к выходу на своей остановке пришлось прокладывать дорогу локтями и толчками.
На минутку задумавшись, остановилась у магазина на первом этаже дома, зашла и вышла оттуда с бутылкой вина, большой коробкой кукурузных хлопьев, банкой нутеллы, палкой салями и сыром джилл. Антистрессовая диета.
Ее маленькая квартирка встречала как приветливая гавань встречает потрепанный штормом корабль. Теплым светом из-под абажуров, светлым деревом стеллажей, заполненных книгами,и милыми мелочами. Монстера тянула свои огромные листья словно лапы с растопыренными пальцами из угла. Хедера бежала по стенке. Картины. Ее мирок, где включив особый плейлист, налив вина в грубый из толстого стекла бокал и устроив празднество из странного набора продуктов, она погрузилась в работу. Там, среди печатных букв на белом фоне, она побеждала своих монстров, залечивала свои раны и мечтала о прекрасном завтра.
Но завтра началось с не очень прекрасного утра. Просидев почти до утра, поймав вдохновение или слегка опьяневшую музу, Анна была разбужена очень навязчивым телефонным звонком.
– Что у тебя с голосом?
– спросил дядя Рома то ли взволновано, то ли с подколом, непонятно.
– Я сплю.
– Доброе утро. Давай пообедаем в городе. Я угощаю. Скажи место, буду там в двенадцать.
Одним глазом покосилась на часы. Было почти одиннадцать.
– Я не успею собраться. Я сплю. И планировала спать до вечера, если повезет.
– Так где?
Покопавшись в мутной памяти, выдала первое, что пришло на ум.
– У Армена, на Коммунистической армянский ресторан.
– Хорошо. Жду там.
Скинув вызов, закрылась одеялом с головой. Прикинула, что поспала часов пять и этого должно быть достаточно, чтобы пережить обед, она дала себе время собраться с силами и встать. Единственное условие - за это время не уснуть.
Бозбаш
Время поджимало, но сила воли сопротивлялась и не хотела выполнять свой долг. Тело жаждало остаться в постели и набираться сил, с помощью метаболизма перерабатывая приговоренную наполовину бутылку вина. Кое-как спустя двадцать минут мучений она выползла из-под одеяла, зябко поежилась и пошлепала босыми ногами в сторону ванной. Горячий душ по утрам стал необходимостью номер раз. Задеревеневшие спина и конечности отогревались и размокали, и можно было двигаться не как кукла на шарнирах, а как вполне себе человек.
Так как к двенадцати она все равно не успевала, то позволила себе собраться и выглядеть как приличная женщина. Вымыв голову и достаточно помокнув под упругими струями, замоталась в толстые полотенца и начала колдовские мероприятия. Нанесла сыворотку на лицо, шею и декольте. Намазала лосьон на все части тела, до каких могла дотянуться. Нанесла спрей на волосы, расчесала. Растерла в ладонях масло, втерла в волосы, снова расчесала. Высушила их феном, уложила утюжком. Нанесла увлажняющий дневной крем на лицо. Устала. Отдохнула - выпила чашку крепкого кофе.
Как же утомительно быть иногда женщиной. Особенно если ты чертовски невыспался и тебе надо куда-то идти.
Тон и легкий контуринг, тушь и алая помада. И из зеркала на нее смотрела уже не помятая хмурая горгулья, а красивая молодая женщина.
Сбросив полотенце на сушитель прошла по квартире за бельем. Прелести жизни одной - можно ходить голой.
За окном через мокрые тяжелые облака проглядывало яркое и припекающее солнце. Душа просила надеть платьишко. Проведя внутренний диалог и пожав плечами, вытащила платье-водолазку. Лапша мягко садилась, избегая подчеркивания проблемных зон. Несколько аксессуаров и очки (после долгой ночи за компьютером глаза не хотели принимать линзы), доза парфюма, и в двенадцать двадцать она вышла из квартиры, направляясь на обед с дядюшкой, изрядно ее разочаровавшем накануне.
До нужно места пешком было всего минут десять, поэтому Анна шла и впитывала в себя весенний влажный воздух и тепло солнечных лучей, а ее обувь - соль тротуаров и воду разлившихся луж.
У Армена был ажиотаж. Большая часть столиков были заняты. Официанты сновали туда-сюда с подносами и блокнотиками, а несмотря на отличную вытяжку, все равно вкусно пахло едой. Желудок, не получивший ничего кроме чашки растворимого кофе, жалобно уркнул.
Седую шевелюру, торчащую из-за карточки основного меню, она обнаружила практически сразу, как отошла от гардероба. Уютный столик у окна пустовал, значит, заказ еще не делал и ждал ее.
– Ты вообще не опоздала.
"Почти" без сарказма сказал Роман Георгиевич, вставая, чтоб чмокнуть в щеку племянницу.
– Я все еще на тебя злюсь, поэтому обойдемся без поцелуев.
Пристроив сумочку на свободный стул, заняла тот, что был напротив дяди. Тут же, словно джин возник официант, готовый принять заказ. Так как это было одно из любимых заведений в городе, Анна уже знала все блюда и с ходу выдала:
– Я буду бозбаш, матнакаш и долму.
– Не разбираюсь в армянской кухне, поэтому возьму тоже самое.
Сделав еще несколько уточнений по заказу, молодой человек испарился так же стремительно, как и появился.
– Итак, мне бы хотелось понять какого черта вы с маман затеяли. Что это за ревизия чужих жизней? И чья это инициатива?
Оставляя отпечаток помады на высоком узком стакане, она отпила глоток воды.
– Аннушка, не преувеличивай. Не для того вчера собраться хотели. Но все не так пошло. А все твоя сестра, пришла со школы тыча в нос расстроенной матери документами для ВУЗа, куда она хотела поступать. Ты пойми, Ирине ведь не сладко, что ей приходится быть злодеем и отнимать сейчас то, на что рассчитывали. А она, стоит учитывать, еще и недавно потеряла мужа. Ей тяжело. Не будь строга...