Через несколько месяцев после нашего с Мари возвращения в Магборо пошли слухи, что Сантиджи болен. Якобы животу него раздулся, каку беременной. От слабости он не мог даже с постели встать. Знахарки давали ему разные снадобья, но ничего не помогало. На этот раз у отца уже не нашлось денег на больницу. Сантиджи умер дома посреди ночи.

После его смерти со мной случилось нечто странное. Я шла по деревне и вдруг услышала, как брат зовет меня. Обернулась, но никого не увидела. В следующем году то же самое повторялось несколько раз. Оставалось только гадать, не следил ли дух Сантиджи за мной таким образом.

Тем вечером в Йонкро папа прервал рассказ о моем раннем детстве, потому что в центре деревни местные дети завели песню под барабанный бой. Жители деревни собирались допоздна петь, плясать, рассказывать истории и сплетничать, совсем как мы каждую неделю в Магборо.

— Спасибо! — шепнула я отцу. Он кивнул в ответ, встал и отправился в хижину к остальным.

Самую младшую дочь Мари звали Адамсей. Совсем маленькой она отправилась жить к бабушке, а к нам вернулась, когда ей было десять, а мне лет семь. Тогда-то я начала понимать, почему моя мать и Сампа так завидовали друг другу. Меня ужасно злило, когда Адамсей доставалась новая одежда или больше еды.

— Она твоя родная дочь, ты любишь ее больше! — кричала я Мари.

— Неправда! — протестовала тетя, а если я продолжала жаловаться, она теряла терпение и хватала тамалангбу, плетку из высокой плотной травы, которая растет повсюду. — Не ври! Это неправда! — приговаривала Мари, хлеща меня по попе.

Невзирая на зависть, иметь сестру мне нравилось. Адамсей всегда относилась ко мне хорошо, даже если я вредничала. Нередко она делилась со мной едой и помогала зашивать юбки, порванные во время игры.

В год, когда я навещала родителей, выяснилось, что друг Али по имени Салью хочет на мне жениться. Салью был не из нашей деревни, но у нас жили его родственники, поэтому он часто приезжал в гости. Однажды я играла с другими детьми, а он подошел близко-близко и, обжигая мне щеку горячим дыханием, объявил:

— Когда вырастешь, возьму тебя замуж.

Я перепугалась, а когда Салью отошел, побежала за Адамсей.

— Что этому старику от меня нужно? — спросила я, разыскав сестру.

— Может, он хочет тебя поцеловать, — засмеялась она.

— Фу, гадость какая!

Продолжая смеяться, Адамсей заявила, что могло быть и хуже:

— Тебя могли выдать за Абу.

Мы захихикали, представляя себе старого вдовца из Магборо, который день-деньской сидел в тени своей хижины и смотрел в землю. Впоследствии у нас с Адамсей появилась новая забава: мы вспоминали деревенских мужчин и подбирали им в пару девчонок. Адамсей я «свела» с деревенским главой (в Магборо он считался кем-то вроде мэра) — высоким тощим стариком, у которого уже была большая семья.

Через несколько дней после разговора со мной Салью и его родители пришли потолковать с Мари и Али. Нас с Адамсей отправили играть на улицу, хотя уже стемнело, а утром нам надо было спозаранку идти на ферму. Мы прокрались к окну и вытянули шеи, чтобы подслушать, но ничего не вышло: в доме говорили слишком тихо.

Утром, когда мы сажали батат, Мари отвела меня в сторону и объявила, что Салью хочет взять меня второй женой.

— Свадьба состоится через несколько лет, — сухо сказала она.

— Не хочу я замуж за Салью! — заартачилась я.

— Мариату, он друг моего мужа. — Мари перестала сажать овощи и строго взглянула на меня. — Если не найдешь никого другого, выйдешь за него.

Как ни странно, другой кандидат нашелся довольно скоро. В соседней деревне жил милый парень Муса, всего на пару лет старше меня. Его семья работала на той же ферме, поэтому мы были знакомы с самого детства, когда занимались посадками. А еще Муса с родителями приходил в Магборо вечерами петь и танцевать.

Как-то раз после обеда мы с Мусой устали вскапывать землю, сели отдохнуть рядом и разговорились. Посплетничав о других детях, мы пошли купаться и весело брызгались друг в друга, а потом сидели на берегу, опустив ноги в прохладную воду реки. Так у нас и повелось: мы заканчивали работу пораньше, болтали, плавали и снова болтали. Мне нравилось быть рядом с Мусой: по телу растекалось приятное тепло.

Однажды Муса взял меня за руку и сказал:

— Когда подрастем, мы с тобой поженимся и заведем детей.