– Дженна сказала мне, что ты красивая, но теперь, увидев тебя… Платье подружки невесты будет выглядеть на тебе потрясающе.

Я улыбнулась, чувствуя, как покраснели мои щеки.

Дженна села рядом со мной и сунула в рот кусок тоста.

– Эй, красавицей на вечеринке должна быть я, – я едва поняла ее с едой во рту, но знала, что она говорит это в шутку. Дженна была так красива, что среди всех красивых девушек, которые были рядом с ней, она всегда выделялась.

– Смотри, Ноа, это твое платье, – сказала Эми, показывая мне фотографию платья от Веры Вонг. Это было великолепное красное платье с V-образным вырезом и двумя тонкими ремешками, перекрещивающимися на спине. Вырез сзади был впечатляющий. – Тебе нравится?

Как будто это может не нравиться! Когда Дженна попросила меня стать одной из ее подружек невесты, я едва не расплакалась. Мы заключили договор: если я ее подружка невесты, она должна выбрать любое платье, которое не сделало бы меня похожей на торт ко дню рождения. И ведь она восприняла мою просьбу всерьез: платье было потрясающим.

– Кто еще будет подружкой невесты? – спросила я, не отрывая взгляда от этой завораживающей одежды.

Дженна посмотрела на меня с улыбкой.

– Вообще-то, я решила оставить только одну подругу невесты, – призналась она, ошарашив меня.

– Подожди… что? – воскликнула я с недоверием. – А твоя кузина, Джанина или Джанора, или как там ее…

Дженна встала со стула и направилась прямо к холодильнику, повернувшись ко мне спиной. Эми прошла мимо нас; затем повернулась, чтобы ответить на звонок, и отошла в угол кухни, чтобы лучше слышать.

Дженна достала клубнику с молоком и положила их на столешницу. Взяв миксер, чтобы сделать себе коктейль, она пожала плечами.

– Джанина невыносима. Мама почти убедила меня сделать ее подружкой невесты, но, когда узнала, что я не могу, призналась, что если выбирать между двумя подружками невесты или одной, она предпочла, чтобы была только одна… Знаешь, она сказала, что так более гармонично.

Я закатила глаза; отлично, теперь я должна была стоять одна перед сотнями гостей, которые придут на церемонию, не имея никого рядом, с кем я могла бы поделиться своим несчастьем.

– Кроме того, знаешь… У Лайона будет только один друг у алтаря, поэтому мне не нужно беспокоиться, что это будет выглядеть странным: все будет идеально пропорционально.

Прежде чем я поняла, что только что сказала моя подруга, миксер внезапно прервал тишину, заглушая мои мысли.

Минуточку… только один друг и одна подруга у алтаря…

– Дженна! – крикнула я, вставая и пересекая кухню, пока не оказалась рядом с ней. Моя подруга смотрела на чашу миксера. Не отрывая взгляда от столешницы, я заставила ее посмотреть на меня. – Я посаженная мать, да?

На лице Дженны отразилось чувство вины.

– Прости, Ноа, но у Лайона нет отца, и ты, очевидно, знала, что Ник станет его посаженным отцом. Понимаешь, я не хотела делать мою маму посаженной, ведь отца Лайона не будет, чтобы сопровождать ее. Поэтому я решила, что так правильней, и мы позвали на эту роль наших лучших друзей.

Я зажмурила глаза.

– Ты знаешь, о чем просишь?

Мало того, что мне нужно было идти в церковь с Николасом, так еще и мы вместе должны теперь заботиться о том, чтобы все шло по плану. Мы не только должны встретиться на церемонии, но и на всех репетициях.

Я не осознавала этого, потому что думала, что Дженна уже выбрала свою посаженную мать, думала, что буду видеть Ника на расстоянии… Да, мы были бы в одном помещении, но нам не пришлось бы взаимодействовать друг с другом; теперь же мы будем рядом на протяжении всей церемонии, включая последующий ужин.

Дженна взяла меня за руки и посмотрела в глаза.

– Это всего на несколько дней, Ноа, – сказала она, пытаясь передать мне спокойствие, которое я даже не была настроена почувствовать. – Вы перевернули страницу, прошли месяцы… все будет хорошо, вот увидишь.

«Вы перевернули страницу…»

Пока что только один из нас это сделал; а я, наоборот, хваталась за воздух, который вдыхала, время от времени выбираясь на поверхность.

Я посмотрел на часы, которые стояли на столе в моем кабинете. Было четыре часа ночи, но я не мог сомкнуть глаз. Я не переставал думать о том, что произойдет через несколько дней. Черт… я должен был увидеть ее снова.

Я прищурился, разглядывая приглашение на свадьбу. В этом мире не было ничего, что я ненавидел сейчас больше, чем глупую церемонию, в которой два человека клянутся друг другу в вечной любви.

Я согласился быть посаженным отцом, потому что не был настолько мудаком, чтобы отказать, зная, что у Лайона нет отца, а его брат Лука – бывший заключенный, который даже не знает, впустят ли его в церковь. Но по мере приближения этого дня мне становилось все хуже, я все больше нервничал.