В первый миг Олух возрадовался: кошелек! Деньги! Но тут же одернул себя: какие деньги среди леса, кто их с собою на охоту берет?

Очень осторожно юнга снял с гвоздя свою находку. Ему казалось, что одно неосторожное движение – и добыча полетит вниз, в лохматый, растрепанный туман, и там пропадет навсегда.

Непослушные пальцы не сразу справились с туго затянутыми узлами. Юнга хотел разрезать завязки, но обнаружил, что потерял нож, подарок боцмана, и крепко огорчился.

Содержимое жесткого мешочка его не утешило. Крупная бусина, вроде тех, какими расшивают нарядные башмаки, и деревянная дудочка.

Бусину юнга раздраженно кинул обратно в мешочек, а дудочку задержал на ладони.

Простая, бузинная, с тремя дырочками. Такая же была у него в детстве, в Карвайс-стоуне. Подарил немой раб-свинопас. Не только вырезал дудочку, но и играть научил. Сколько времени прошло, а не забылся единственный подарок, полученный до того, как мальчишка стал леташом.

Воспоминания так завладели пареньком, что он невольно поднес дудочку к губам. Нет, он не собирался играть в этом недобром, опасном лесу. Просто руки сами вспомнили то радостное мгновение...

Мелодичный, протяжный, громкий звук разнесся над берегом.

От неожиданности юнга едва не сорвался с доски. Изумленно глянул он на дудочку, в которую даже не дунул!

А если?..

Любопытство оказалось сильнее страха. Рука снова поднесла дудочку к губам – но на этот раз Олух робко дунул в нее. Он не пытался сыграть мелодию, не трогал пальцами дырочки странного инструмента. Мелодия возникла сама – незнакомая, тревожная, медленная.

Почему-то Олух не мог прекратить игру. Вновь и вновь оживлял он дудочку своим дыханием, и мелодия длилась, однообразная, монотонная, недобрая.

Наконец юнга нашел в себе силы оторвать дудочку от губ. Тишина навалилась, оглушила – но лишь на мгновение. А потом в эту тишину снизу вползли странные звуки – шуршание, скрежет, возня в кустах, треск ломающихся ветвей.

Не сразу Олух набрался смелости посмотреть вниз.

Увидел он не так уж много, но этого хватило, чтоб парнишка задохнулся от страха.

В расползающемся предрассветном тумане копошились черные твари размером с большую собаку. Сколько их было – юнга не мог сосчитать. Четыре? Пять? Больше? Они деловито сновали от берега к березе и обратно, соскальзывали в воду и снова выбирались из нее. Что им было нужно – паренек не понимал, но точно знал: твари опасны.

Он замер. Хотелось положить подлую дудку обратно в мешочек, но Олух боялся выдать себя движением.

Время остановилось. Юнга пытался молиться, но в голове смешались обращения к Старшим богам, а своего заступника из Младших у него пока не было, мал еще...

«И не успею выбрать заступника, не доживу...» – тоскливо думал Олух.

А внизу постепенно стихало шуршание. Все реже доносилось звонкое постукивание, словно сыпались камешки.

Паренек с надеждой вгляделся вниз – не уходят ли твари?

А ведь их стало меньше! Ну да, меньше! Туман почти развеялся, видны две черные блестящие спины. И обе ползут к озеру, ура! Странно так ползут, по-рачьи, да и сами похожи на раков, только здоровущие!

Одна за другой черные клешнястые твари скользнули в воду.

Юнга некоторое время выжидал: не вернутся ли?

Не вернулись...

И что же теперь делать?

Больше всего хотелось остаться здесь, на дереве, как можно дольше. Уже почти рассвело. Капитан не сразу хватится пропавших леташей. Решит, что заночевали в деревне. Но рано или поздно поймет: что-то не так. Отправится на поиски – с боцманом, с Филином. И его, Олуха, с дерева снимут, и Райсула выручат...

Да? А если за это время Райсула кто-нибудь успеет сожрать? Если не волки, рыси и прочие медведи, то эти, черные, из озера. Тесак? А что им тесак? Спины на вид жесткие!

Уже светает. В какую сторону идти, юнга помнит. Не заблудится.

Рейни положил дудку обратно в мешочек, повесил свою находку за тесемки на гвоздь. И, судорожно вздохнув, полез с дерева. Лез медленно, вслушивался в звуки просыпающегося леса, готовый в любой момент по-обезьяньи вскарабкаться обратно.

Парнишку била дрожь. Чтобы справиться с нею, он говорил себе: «Я Рейни, Рейни, Рейни...»

Спрыгнул с нижней ветки. Под ногами что-то громко хрустнуло. С замиранием сердца юнга опустил глаза на рассыпанные по траве крупные речные ракушки – откуда они взялись под деревом? Неужели их принесли эти... эти...

Быстрый взгляд на озеро – тихое, безобидное на вид... И юноша ломанулся прочь, прямо сквозь заросли, сквозь листву, тяжелую от утренней росы.

* * *

– А я-то думал, что ты, малец, врешь, – протянул боцман Хаанс, держа в руке обломок весла. – Что было страшно до нас добираться – и ты где-то всю ночь просидел.