– Да, мой принц! – браво гаркнул капитан. И подумал, что, когда «Блистательный» вернется в Белле-Флори, надо будет угостить врунишку Винсенте роскошным ужином.

* * *

– Что, боцман, летают?

– Кружат, капитан! – отозвался из гущи ивняка Хаанс. – Низко ходят. Мне бы подзорную трубу – я бы их рожи разглядел до последней бородавки!

– Эй-эй, – вмешался в разговор Отец. – Никакой тебе подзорной трубы! Сверкнет солнышко на окуляре – всех нас выдаст!

Боцман промолчал. Про подзорную трубу он сказал для красного словца. А так-то он и сам все понимал – и сидел неподвижно, чтобы не тряслись ветви ив, укутанные маскировочной сеткой. Он понимал, что красавец-корабль, зависший над озером, не природой здесь любуется. И что как раз их подзорные трубы – все, какие есть на борту – направлены на берег.

– Капитан, – тихо сказал боцман в полутьму пещеры. – Когда он разворачивался, я прочел название: «Блистательный».

Дик Бенц зябко повел плечами: имя кораблю подходило!

«Миранда» плотно, как нож в ножнах, стояла в продолговатой пещере. Бушприт был основательно поврежден; левое крыло, хоть и сложенное, крепко приложилось о стену пещеры – Филин сомневается, в порядке ли оно. А раз у корабельного плотника имеются сомнения... Впрочем, илв заверил капитана, что починит все, что сломано, как только ему позволят побродить по лесу с пилой и топором.

Мара и Отец сидели на крышке люка. Отдыхали. Лица у обоих были одинаково расслабленные, спокойные. Найдут их враги, не найдут – от погонщика и пастушки это уже не зависело. Они сбросили с плеч незримый груз. Капитан понимал их. Он знал, как выматывает мысленная связь с лескатами. И в который раз пообещал себе, что найдет второго погонщика – в помощь Маркусу.

А сейчас придется побеспокоить старика.

Дик шагнул прочь от света, скользящего сквозь ветви и маскировочную сеть. Медленно пошел вдоль правого борта к носу.

Дверь в кладовую была распахнута настежь – чтоб было хоть немного светлее. Там Лита нарезала окорок. Скудная еда ждала измотанных леташей – сухари, окорок и вино, полетная сухомятка. Позже, когда отвяжется погоня, Лита разведет на берегу костерок и приготовит горячую похлебку. Магия магией, а обязанности повара с нее никто не снимал.

На пороге кладовой сидел юнга и тихо рассказывал девушке о ночных приключениях «Миранды».

– Где Райсул и Филин? – негромко спросил капитан юнгу.

– Илв в грузовом трюме, – вполголоса, но четко отрапортовал мальчуган. – Проверяет, нет ли течи. А Райсул спать пошел. Ему боцман позволил.

– А ты почему не спишь? А ну бегом дрыхнуть!

Мальчишке явно хотелось и дальше пугать и удивлять Литу. Но приказ есть приказ.

– Да, капитан, – буркнул он, встал и пошел прочь.

– На всей шхуне, похоже, только я и выспалась, – весело сказала из полутьмы Лита.

– Вот и славно. Как нарежешь мясо – сменишь Хаанса на наблюдательном посту.

– Да я уже нарезала!

– Хорошо. Тем более что вряд ли у кого-то из команды кусок в горло полезет.

В темном углу кладовой сверкнули зеленые глаза и раздалось протестующее:

– Мяф!

– У него когда угодно кусок в горло полезет, – хихикнула Лита.

– Дашь мерзавцу ломоть окорока и выставишь из кладовой, чтоб не хозяйничал тут без тебя, – распорядился Дик.

Молодой капитан любил животных, а к корабельному коту Бертрану питал особое расположение с прошлой зимы, когда кот обезвредил пробравшегося на борт убийцу. Тот, чтобы не шуметь, шел босиком – и наступил в темноте на кота. Прибежавшие на шум леташи с трудом отодрали кота от его добычи. Бертран Острый Коготь рвался из рук, выл от ярости и требовал, чтобы ему дали добить чужака...

Капитан нагнулся, почесал кота за ухом и продолжил, обращаясь к Лите:

– Сядешь на корме – и гляди в оба. Пока корабль кружит над лесом... пусть себе летает, он для нас вроде стрекозы. Даже если над входом снизится, не паникуй. У нас хорошая маскировочная сеть. А вот если увидишь, что они садятся на воду или где-то на берег высаживают с трапа леташей – тогда буди всех подряд, только без крика.

– Да, капитан.

– Если боцман заартачится – мол, не хочет он спать... скажи ему, что это мой приказ.

– Да капитан. Уже иду... Котяра, брысь отсюда! Дам тебе вкусненького, дам, но из кладовки – брысь!

Улыбнувшись, капитан дошел до люка – и увидел, что Мара заснула прямо на крышке.

– Не буди, сынок, – шепнул капитану погонщик. – Ее дело молодое, и на бороне выспишься.

Во сне Мара улыбалась – легко, светло. У капитана защемило сердце. Как давно девушка не улыбалась наяву! С той самой зимней ночи, когда на шхуну влез убийца. Та самая сволочь, подранная корабельным котом. Ференандо ду Вега-Тьерра, красивый спандиец, задуривший пастушке голову и сделавший ее своей невольной сообщницей. С тех пор Мара затосковала. Винит себя, зовет предательницей – но не может забыть подлеца, сердцу-то не прикажешь...