Шрифт:
Да, теперь Каракелли не посмеют отрицать помолвку Литы. Только бы до свадьбы уберечь девушку от мерзавцев!..
Выйдя из храма, жених с невестой в сопровождении гостей отправились к жертвенникам своих небесных заступников. (Младшим богам не полагалось храмов – лишь жертвенники под навесами.) Жених высыпал горсть монет на жертвенник Эраэнны, божественной покровительницы всех пишущих. (Экипаж «Миранды» за его спиной обменялся понимающими взглядами: ага, мол, знаем, почему он избрал именно эту богиню!) А Лита со слезами на глазах осыпала серебром жертвенник Виариты Плетельщицы Дорог, что хранит странников в пути.
После помолвки братья Анри пожелали обрученным счастья и откланялись – они спешили домой. А жених, невеста и экипаж отправились в «Серебряную чашу» – самый приличный (и весьма недешевый) городской трактир. Но были они уже не в прежнем составе: мрачный юнга отправился на борт – подменить Райсула.
Дело в том, что вечернюю вахту команда разыграла, бросая жребий. Не повезло Олуху и Маре. Огорченного юнгу немного утешили обещанием принести чего-нибудь вкусненького с праздничного стола. А Маре стоило лишь печально вздохнуть, как илв Филин предложил ей поменяться жребиями. Он, мол, все равно вина не пьет, человеческие лакомства не приводят его в восторг, а пожелать Лите счастья он может прямо здесь, на борту. Пусть уж Мара сходит, развлечется...
Никого не удивил галантный поступок илва. Филин и Мара были очень близкими друзьями. Будь Филин человеком, даже Олух – и тот решил бы, что они любовники. Но илвы – существа однополые, человеческие женщины им ни к чему. Это не мешало им с Марой трогательно заботиться друг о друге...
И теперь вся команда, кроме илва и юнги, собралась за столом в «Серебряной чаше» – не в общем зале, а в отдельной просторной комнате на втором этаже. Там было уютно и чисто, за приоткрытым окном шумело море – впрочем, над ним уже сгущались сумерки, да никто и не глядел в окно.
Команда веселилась. Команда была в чудесном настроении. Команда наперебой превозносила достоинства невесты и на все лады расхваливала книги, которые пишет жених. (Вот только когда он соберется пришибить Черного Ксавьера и эдона Алонсо, а?)
В разгар веселья в комнату вошел трактирщик и сказал, что внизу некий господин просит разрешения присоединиться к пирующим. А имени своего не изволит сообщать.
Веселый шум разом стих.
– Один? – уточнил капитан. – Без спутников?
– Один! – закивал трактирщик.
– Хаанс, выйди и глянь, – распорядился Бенц.
Боцман степенно поднялся, сказал трактирщику:
– Пошли, покажешь мне его сверху, с галерейки.
Оба вышли и почти сразу вернулись.
– Не знаю такого, – развел руками боцман. – Не встречал. Пожилой, степенный, вида господского...
Капитан обменялся взглядом с женихом и сказал:
– Ну... проси.
Трактирщик исчез.
Вскоре в комнату вошел немолодой, хорошо одетый человек – седой, бородатый, статный, лицо смущенное. Он явно хотел что-то сказать, но ему помешал радостный вскрик невесты.
Лита вылетела из-за стола и бросилась на шею новому гостю:
– Дядя! Дорогой дядя!
3
За дружбу старую – до дна!
За счастье прежних дней!
(Р. Бернс)
Остальные участники пирушки не разделяли радости сеореты диль Фьорро.
Дик Бенц вспомнил рассказ Литы о сватовстве Каракелли. Тогда Лита увидела слезы на глазах дяди – и поняла, что опекун, заменивший ей отца, не защитит ее от ненавистного брака. И Лита бежала из дома...
И еще Бенцу вспомнилось, как зимой они настигли Зиберто Каракелли и его подручных, похитивших Литу. Тогда сеор Зиберто весьма уверенно говорил о том, что на его стороне опекун несовершеннолетней девушки.
Анри деу Родьер тоже был взволнован. Он понимал, что помолвка – еще не свадьба. После свадьбы никто не может разлучить мужа и жену. А помолвку опекун может объявить незаконной.
Боцман без приказа встал у приоткрытой двери и поглядывал в щель: не подбираются ли Каракелли?
А сеор Антанио наконец отстранился от обнимающей его племянницы и сказал растроганно:
– Как ты похорошела, моя девочка! Но познакомь меня скорее со своим женихом!
Лита, сияя от счастья, повернулась к любимому.
– Анри деу Родьер, – представился тот, встав из-за стола и опираясь на оба костыля. Голос его не выдал волнения.
Сеор Антанио пытливым взглядом впился в лицо будущего родственника. Видимо, в этом лице старик прочел что-то такое, что успокоило его, вселило надежду.
– Поздравляю. – Голос сеора Антанио дрогнул. – От души поздравляю вас обоих. И если пожелания старого человека хоть что-то значат в глазах богов, вы оба будете счастливы и...