Не снимая? Ха! А команде чем жалованье платить?.. Ладно, леташи подождали бы с деньгами, но кормить чем-то надо и людей, и лескатов! И долги раздать...

Словом, загнал Дик этот перстень скупщику краденого за часть цены. И даже не особо жалел о вещице.

А вот в Порт-о-Ранго тогда пришлось пробираться тайком, опасаясь мести за перехваченную у «воровского короля» шхуну.

А память дразнит – ну-ка, взгляни, как это было!..

2

Чтоб ты не страдала от пыли дорожной,

Чтоб ветер твой след не закрыл,

Любимую, на руки взяв осторожно,

На облако я усадил.

(М. Светлов)

Какой теплой, какой ласковой была та осень в Порт-о-Ранго! Как полны были рынки, как звенел воздух от голосов торговцев, как толпились в Малом порту крутобокие рыбачьи суденышки, грузно осевшие от богатого улова! Веселы были рыбаки – и не Антару Надежную с ее полями и садами, а Вильди, коварного владыку волн, называли они своим кормильцем.

Вот с одним из таких суденышек Бенц и прибыл тогда в Порт-о-Ранго.

Заявился в одиночку, хотя леташи чуть не передрались: кому сопровождать капитана? Пришлось прикрикнуть (что получилось неубедительно), а потом объяснить, что у одного человека больше шансов проскользнуть незаметно, чем у двоих.

Риэли Насмешница, божественная циркачка, своей прихотью уберегла Дика от встречи с людьми эдона Манвела лоб в лоб. Но, конечно же, она не превратила молодого человека в невидимку – а жаль, жаль...

Кто углядел его на улице? Знакомый по игорному дому? Торговец, поставлявший на «Миранду» окорока и сухари? Случайный кабацкий выпивоха, когда-то глазевший на веселую драку в «Попутном ветре»?

Ведь углядел же кто-то, помчался доносить эдону Манвелу!

Но об этом Дик узнал уже потом, когда на его поиски рванулась вся псарня «воровского короля». А сначала был уютный домик, который в складчину снимали три швеи. И как же сладко было переступить его порог – словно воротиться в родной Ульдамер!

Дома были только Марта и Росита. Росита ойкнула, накинула шаль и помчалась на поиски Кэти, которая, оказывается, ушла в храм Эссеи Легкокрылой.

Дик мысленно встрепенулся: не за него ли молилась сероглазая милая пичуга, не просит ли богиню неба и ветра хранить «Миранду»?

Но рыжая джермийка Марта сбила на взлете его радостное настроение, рассказав, как заявлялись в их дом какие-то подозрительные личности – норовили вызнать, нет ли вестей от капитана Бенца. Рассказала и о том, как за домом была установлена слежка – сейчас, хвала Старшим богам, ее, кажется, убрали! – и о том, как тяжело приходилось Кэти все эти дни. Прошел слух, что Бенц не вернется в Порт-о-Ранго, и восемнадцать честных, работящих девушек, которые под ручательство Кэти отдали последние сбережения, принялись дергать бедняжку на каждом шагу – когда, мол, они увидят назад свои денежки? Ну, хорошо-хорошо, не восемнадцать, они-то с Роситой подругу не мучили... но Кэти от этого легче не было!

Неприятный разговор прерван был появлением сияющей Кэти.

Дик шагнул ей навстречу, глянул в лучистые серые глаза – и разом забыл про Стрекозиные пруды и эрлету Клару (которая позже, зимой, вдруг оказалась принцессой Эннией). Какая там эрлета! На свете только одна девушка и есть!

И ни словечка укоризны, ни одного колкого вопроса! Даже не поинтересовалась, привез ли он деньги. Главное – себя привез!

Про долг Дик заговорил сам. Спросил Марту и Роситу: не возьмут ли они на себя труд раздать девушкам деньги? С условленной лихвой, разумеется.

Марта, вскинув рыжеватые брови, хмыкнула: мол, не ожидала... И поинтересовалась: а почему бы этим не заняться Кэти? Ведь она – главный кредитор!

Но разрумянившаяся Росита укоризненно дернула Марту за рукав: дескать, хватит издеваться над бедной парочкой, пошли отсюда! Взяла из рук Бенца кошелек, высыпала деньги на стол, быстро пересчитала, довольно кивнула, смахнула золото и серебро обратно в кошель и весело сказала:

– Ну, расписку, сударь, получите у Кэти... пошли, Марта!

Джермийка недовольно вздернула острый подбородок, но подчинилась.

– Не обижайся на Марту, – тихо сказала Кэти, когда дверь за подругами захлопнулась. – Она беспокоилась об этом долге, потому что копит себе на приданое. Она помолвлена с мясником. Карл женился бы на ней хоть сегодня, но Марта не хочет, чтобы его родня говорила: мол, взял бесприданницу. И...

Кэти не договорила: Дик привлек ее к себе, поцеловал нежно и крепко...

Позже он пил холодное молоко, ел крендельки с тмином и рассказывал о своих похождениях (аккуратно удалив из повествования все, что имело отношение к эрлете Кларе). Кэти радостно ловила каждое слово. То, что ее любимый стал контрабандистом, не возмутило девушку: в Порт-о-Ранго многие жили этим опасным ремеслом.