Старик вынул трубку изо рта:

– Буду ждать на рассвете. На этом самом месте. Леската зовут Тихоня. Уж поберегите его, ваша милость!

Монета перекочевала из ладони в ладонь. Бенц перемахнул через борт, помог Кэти забраться в «лукошко» – и сразу дал Тихоне мысленную команду: «Вверх!»

Старые лескаты, растратив силу, теряют и своенравие, становятся послушными и кроткими. К ним не надо «притираться» мыслями, они подчиняются любому, кто приказывает.

Тихоня потянул «лукошко» неуклюже и тяжело. Крыльев у суденышка не было, оно рискованно покачнулось. Кэти ойкнула, плюхнулась на носовую скамью, вцепилась в пахнущую рыбой доску. Бенц румпелем развернул суденышко так, чтобы ветер поволок «лукошко» к темной полосе складов. С трудом управляя отупевшей от старости тварюшкой, Дик ухитрился посадить эту летучую кастрюлю на одну из крыш. Крыша выдержала, не провалилась.

И вовремя! По берегу уже бежала, спотыкаясь, свора. Дику их было смутно видно на фоне светлого песка, а вот им не пришло в головы поднять глаза, пробежаться взглядом по линии крыш... а хоть бы и взглянули – и что? Заметили бы, что один из складов неровно, бугром, возвышается над другими?

Черные тени окружили сидящего на камне старика. Слова терялись в гуле прибоя, но Дик и Кэти приметили жест перевозчика – вскинутую к уху ладонь: «Ась?.. Чего угодно господам?..» Видимо, старик на глазах поглупел, одряхлел и оглох.

В конце концов бандитам удалось вытрясти из «бестолкового старикашки» что-то интересное – и вся стая с новыми силами ринулась дальше по берегу.

Кэти коротко вздохнула, словно всхлипнула. Дик встревоженно оглянулся – и понял, что девушка на грани обморока.

У него не было под рукой даже фляги с водой, успокаивать свою милую пришлось ласками и поцелуями.

Помогло. Смелая пичуга даже заулыбалась.

– А ведь тот коронет я отложил, чтобы купить тебе подарок, – вздохнул Дик.

– Но ты и так сделал мне подарок! Я еще никогда не летала!

– Ну так вверх!

Маленький парус лежал у них под ногами, но Бенц не стал его ставить: они больше никуда не спешили, а ровный, слабый воздушный поток – это было как раз то, что нужно.

И Кэти радостно, жадно глядела то на уходящий вниз темный город («Ой, огоньки по улицам ползут – это прохожие с факелами идут, да?»), то на рокочущее во мраке море (Ой, какое оно суровое!»), то на Дика, уверенно ведущего «лукошко» меж небом и водой. Ясно было, что пропахшее рыбой суденышко в ее глазах ничем не хуже королевской прогулочной яхты, а Дик... Дик в волнах ее счастливого обожания и сам себя почувствовал сказочным принцем.

Когда Бенц ощутил, что старый Тихоня устает, он усадил «лукошко» за мысом, в тихом местечке, бросил на днище свой плащ – и постарался, чтобы Кэти даже не заметила, что полет прервался...

Утром он высадил ее, притихшую, разрумянившуюся, на Старый причал за Рыбным рынком.

– Домой пока не ходи, побудь у подруг. Не бойся, это только сегодня. Им нужен я, а не ты. Когда покину город, они оставят тебя в покое. Но если все-таки спросят...

– То я ничего не знаю. – Кэти заставила себя улыбнуться. – Береги себя.

– Я вернусь когда-нибудь.

– Конечно. Я буду ждать...

Проводив взглядом девушку, Бенц сел на весла и отогнал «лукошко» туда, где поджидал старый перевозчик. (Хоть и поджидал, а не верил все-таки, что получит назад суденышко – и обрадовался, как ребенок, увидев гребущего незнакомца.)

А потом Бенц нахально заявился в «Золотую бочку» – самый шумный, людный и подозрительный игорный дом в Порт-о-Ранго. Дик пристроился к игрокам в кости, вытряхнул из кошелька последнюю медь и пошел трясти деревянным стаканчиком, бросая костяшки на выскобленный добела стол. Ему везло, он сгребал выигрыш за выигрышем, сыпал шуточками направо и налево – но при этом не забывал незаметно и зорко поглядывать по сторонам.

И не пропустил момент, когда отворилась дверь и на пороге встали вчерашние преследователи. Они и в комнату войти не успели, как Бенц уже сиганул в окно.

Под окном торчала какая-то ворона – догадались, поставили! Но ворона – она ворона и есть. Получил, дурень, в ухо, растянулся на земле и больше Бенцу не мешал.

И была славная погоня, и была веселая драка на пустыре за Столярной улицей, были прыжки через заборы и пробежки по крышам. Никто не стрелял Бенцу вслед: хотели взять живым. Дик старался не отрываться от погони слишком далеко: если бы мерзавцы потеряли его след, они бы ринулись искать его в доме у Кэти. А так – вот он я, парни! Ловите меня, зачем вам швейка!..

А как выбраться из города, причем на глазах у преследователей, Бенц знал заранее. Он еще вчера, до того как идти к Кэти, выяснил все, что нужно, и теперь тянул время до полудня, нарезая круги неподалеку от храма Фламмара Жаркого.

Именно полдень, когда солнце стоит в зените и властвует над миром, считается священным часом бога пламени. Именно в полдень возносятся молитвы в Алом храме, перед пылающим костром на жертвенной плите. И понятно, что именно в полдень тронулись в путь паломники, давшие обет Фламмару Грозному – пройти пешком, с пением гимнов, от храма в Порт-о-Ранго до храма в Берхагене.