Шрифт:
– Держи!
– Лови!
– Хватай!
Старый гончар, спасая свое добро, замахал руками:
– Прочь, отродье стервятника!
Отродье стервятника шарахнулось в сторону и метнулось прямо на грудь Бенцу. Чтобы спасти лицо от грозного клюва, Дик вскинул руки навстречу – и вцепился в трепыхающийся ком перьев.
– Вот он! – раздался рядом голос старухи, хозяйки петуха. – Хватайте, люди добрые! Это иноземный колдун! Он сглазил мое сокровище, дитя моей души! И хотел похитить! Стражу сюда, стражу!
Стража появилась так быстро, словно где-то поблизости поджидала, когда ее кликнут. Трое дюжих парней в коричневых халатах, с ятаганами на поясах, обступили Бенца. Старший из них, плоскомордый дюжий верзила, начал весело:
– Что вопишь, матушка Файзия? Улетел твой непобедимый орел? Так ведь поймали его! Чего голосишь, как в похоронной процессии?
Он повернулся к Дику... и вдруг добродушное выражение исчезло с его лица. Стражник подобрался, взгляд стал жестким. Он негромко сказал одному из стражников:
– За командиром, быстро!
А старуха, выхватив петуха из рук Дика, завопила еще громче:
– Правоверные, это колдун! Он встал возле клетки и произнес заклинанье на своем языке! И дверца клетки сама растворилась, а в мою благородную птицу вселился злой дух! Мой красавец покинул клетку и улетел!
– Ай, какое черное колдовство! – с опаской заговорили вокруг.
Толпа раздвинулась, давая дорогу статному, плечистому мужчине лет тридцати. На его горбоносом, смуглом, обрамленном аккуратной бородкой лице было написано, что он сейчас разберется самым тщательным образом и накажет кого попало.
– Что тут произошло? Петух? Вот этот? Файзия, горластая ты гиена, забери свою птицу и готовься развязать кошелек. Штраф за то, что плохо смотрела за Черным Демоном, и плата гончарам за перебитые горшки.
– Да при чем тут я? – вознегодовала старуха. – Мою птицу сглазили!
– Да, и твой кошелек сглазили тоже! – твердо ответил тот, кто был, судя по всему, командиром стражи. – Договорись с гончарами, не то придется тебе встать перед судьей!
Старуха замолчала и принялась кланяться. А командир обернулся к Бенцу – и Дик изумился ненависти, которая полыхнула в глазах халфатийца.
– А этого уведите и бросьте в яму! Позже я сам с ним разберусь.
Драться среди толпы не было смысла, и Дик пошел за стражей, размышляя на ходу:
«С чего он вызверился? Можно подумать, что я лично ему сделал что-то худое!»
5
Замок снаружи и суровый страж.
И узник в безнадежность погружен...
Отсюда выход только в небеса,
Глухие стены с четырех сторон.
( Хакани )
«Яма», куда стражники отвели Бенца, оказалась действительно ямой. Вернее, каменным колодцем, накрытым решеткой. Колодец располагался посреди мощного кирпичного сооружения – хоть штурмуй!
Стражники отобрали у пленника шпагу, сноровисто оттащили тяжелую решетку в сторону и велели Бенцу встать на широкую доску, к обеим концам которой были прикреплены веревки. Из ямы тянуло затхлой прелью, и становиться на доску Дику не хотелось. Но парень догадывался, что если он вздумает трепыхаться, его попросту сбросят в яму. Без всяких подъемных устройств.
Яма оказалась неглубокой – но до решетки не дотянуться. Стражники, с факелами в руках склонившиеся над ямой, крикнули, чтобы узник слез с доски и отошел к стене. В свете факелов Дик увидел на полу ворох соломы – и больше ничего.
Доску втянули наверх, с лязгом втянули на место решетку. Свет удалился, со всех сторон навалилась темнота.
Дик опустился на солому, обхватил руками колени и задумался о неожиданном повороте в судьбе.
Может, надо было попробовать удрать, пока стражники вели его по улице?
Ну да, удрать! В чужом городе, в чужой стране...
А сейчас, когда он сидит здесь, как мышь под ведром, у него осталась еще надежда. Остались две тонкие ниточки, которые могли оборваться.
Райсул. Он вернется на постоялый двор и примется искать своего капитана.
Командир стражников. Он обещал разобраться с пленником. Понять бы еще, что нужно от Бенца этому... этому бойцовому петуху!
А сейчас главное – не трусить и не ныть.
Бенц расправил плечи и усмехнулся так смело и дерзко, словно на него в этот миг смотрели женские глаза.