Томным полднем лень настала: освежись –

Словно горстью светлых градин – плеском брызг!

(М. Кузмин)

Райсул шел по родному городу и радовался, что улица Медников ведет его к тем воротам, через которые вчера в Байхент вошел их караван, а не на восточную окраину, где за Желтыми воротами, за городской стеной, его отец держал грифоний приют. Райсул не хотел видеть места, где мальчишкой бегал с друзьями. Это было бы тяжело.

Не сложись звезды в такой прихотливый узор, Райсул не вернулся бы в Байхент. Не стал бы мучить сердце воспоминаниями. Город детства. Город радости. Город, где душу впервые затронули женские глаза – ах, где она, та девочка с подведенными сурьмой бровями, чьей женой стала, сколько детей выносила под сердцем?

Но ярче памяти о детских играх и первых поцелуях пылало воспоминание о триумфе, о победе, о выигранных состязаниях в день свадьбы младшего сына правителя.

На грифоньи игры сошлись сыновья знатных и богатых людей – тех, кто мог позволить себе летать на крылатом пламени. Пришли дворцовые охранники – эти не покупали грифонов, им вручал грифонят-подлетков правитель, они сами обучали их под седло. И пришел Райсул – не знатный и не такой уж богатый, но преисполненный гордости, задора и высоких надежд. Ему повиновался Ярый Мрак, грифон редкой черной масти, крепколапый, широкогрудый и ширококрылый, весь – жилы, злоба и азарт. Гордость отцовского грифоньего приюта, лучший из лучших.

А ведь когда-то отец хотел избавиться от маленького, бескрылого еще грифоненка, предсказывая, что тот не смирится с уздой и седлом и будет одного за другим убивать всадников. Но Райсул уговорил отца рискнуть – и не пожалел об этом. Да, Ярый Мрак не стал добрее. В городе приходилось надевать на него смиряющую двойную узду на клюв и «варежки» на передние лапы, чтобы помешать набрасываться на прохожих. Зато как этот свирепый зверь слушался Райсула! Как понимал каждое движение всадника! Как не щадил сил в гонках!

А какой удивительный трюк он показал на тех незабвенных играх! Уже после гонок, на которых первыми пришли клюв в клюв Ярый Мрак и могучий рыжий Дух Битвы, была объявлена новая потеха. Благородная Сайбиби, ставшая в этот день супругой сына правителя, кинула с балкона на опустевшую площадь свой парчовый колпак и звонко крикнула: «Пусть его принесет мне всадник!»

И загомонила толпа, которую перед этим стражники оттеснили с площади на улицы и в проулки. И начали всадники один за другим снижаться над площадью, стараясь свеситься с седла и подхватить высокий, жесткий головной убор. Это было трудно, ведь сажать грифона нельзя, а всадник переносит вес на одну сторону. Некоторые грифоны теряли равновесие, начинали барахтаться, роняли всадников наземь – и толпа хохотала над неудачниками.

Райсулу никогда не удавался этот трюк. Каждый раз пальцы промахивались мимо вещи, которую надо было подхватить, да и падать доводилось. Когда дошла до него очередь, он опустил грифона низко-низко над площадью, чуть склонился направо – и увидел, как Мрак, умница Мрак, вытянул передние лапы, на которых сегодня не было «варежек», и стиснул в когтях алый колпак. Райсул тут же выпрямился в седле, поднял грифона, очень медленно полетел над площадью. Оказавшись над балконом, он громко крикнул: «Отдай!» Это первая команда, которой обучают крохотных грифонят. Услышав ее, Ярый Мрак разжал когти и уронил измятый колпак к ногам восхищенной Сайбиби.

Правитель, подозвав к себе Райсула, похвалил его за прекрасно обученного грифона и изрек повеление: принять юношу в грифоний патруль. Благодарный Райсул пал ниц перед правителем. А в толпе стоял отец Райсула и плакал от счастья, не пряча лица, потому что такие слезы не позорят мужчину...

Райсул тряхнул головой – зачем отравлять себя ядом счастливых воспоминаний? – и огляделся. Вот и площадь Цапли. А вот и цапля – мраморное изваяние над водоемом.

Райсул усмехнулся, вспомнив разговор с капитаном за ужином. Бенц удивился тому, что его соратник собирается подстеречь Фантарину у водоема. Разве в Доме Зеркала нет своего колодца?

Почему – нет? Обязательно есть. Колодцы в каждом дворе. Хочешь – мойся, хочешь – одежду стирай. Но к ближнему водоему прислужницы все равно придут.

Райсул объяснил капитану, что на Вайя-Ах, откуда пришли предки халфатийцев, всегда жарко и мало воды. Поэтому источники там священны. Здесь, на земле, которую подарил своим приверженцам пророк Халфа, воды много. Но отношение к ней осталось прежним. Халфатийцы знают, что вода воде рознь, грязные водоемы плодят болезни. Когда роют новый колодец, зовут мудрых старцев, чтобы те решили, годится ли вода для питья – или только для стирки.

А самые лучшие источники, с самой чистой и вкусной водой, заключают в мраморные чаши и объявляют собственностью города... да что там – сам город строился вокруг таких чаш! И старухи из Дома Зеркала ни за что не станут пить колодезную воду. Обязательно пошлют служанок к источнику!..

Сейчас, ясным летним днем, водоем был особенно хорош. В воде плясали солнечные лучи и отражалась лукавая белая цапля, изваянная умелым каменотесом. Впрочем, птице не удалось бы как следует разглядеть себя в воде: отражение колыхалось, расплывалось, дробилось под падающей в каменную чашу струей.