– Как лескаты? – тихо спросил Бенц.

– Отдыхают. Спокойные.

– Так чего же ты спать не идешь?

– Пойду и я, когда с тобой потолкую. Ты ведь посоветоваться хотел, верно?

Бенц усмехнулся: погонщик, как всегда, понимал его по слову, по вздоху, по повороту головы...

– Не то чтобы посоветоваться... Хотел рассказать про запись в лоции. Странная она, не совсем понятная...

– Что-то про деревню?

– Нет, про деревню одно слово: «Прикормлены». Почерком Тоцци-старшего.

– Это хорошо, – улыбнулся Отец.

Лоцию писали два контрабандиста, отец и сын. И слово «прикормлены» означало: крестьянам заплачено за сохранение тайны посадки. Возможно, заплачено не раз.

– Меня другое удивляет, – продолжал капитан. – Там написано: «Вода годится для питья». Это рукой Ригардо Тоцци. А рядом приписка сына: «Не плавать!»

– Вероятно, здесь водятся хищные рыбы, могут пловцу что-нибудь отхватить, – рассудил погонщик. – Но мы ведь плавать не собираемся? Нет? Тогда спать, спать...

* * *

«Блистательный» шел над берегом так низко, что принц Джиакомо под каким-то предлогом удалился в свою каюту.

Оба кузена диль Кароччи опустили глаза, пряча насмешливый блеск.

«Комаров боится! – подумал капитан. – Винсенте – молодчина. Если бы соврать принцу, что в здешних лесах водятся свирепые разбойники или кровожадные чудовища, паршивец пришел бы в восторг и принялся командовать поисками. Разумеется, командовать из своей каюты, не полезет же его высочество в чащу! Ему экипаж на палубу притащит хоть разбойников, хоть лютого зверя. И защитит его высочество от любой опасности. А как же, ведь королевская кровь! А комар везде пролезет, комару все равно кого кусать – хоть лесоруба, хоть принца... Хорошо Винсенте придумал про пятна, которые не сходят годами. Надо запомнить: за внешность принц трясется больше, чем за жизнь. Эх, славный у нас будет командующий, когда уйдет в отставку старик Агуирре!»

Но тут в памяти капитана всплыл рассказ двоюродного брата о возможном браке принца с альбинской принцессой. Что ж, тогда Альбину придется терпеть это сокровище. Хотя, по слухам, принцесса Энния – особа с характером. Такая сумеет загнать принца-консорта под каблучок.

– Эй, что там, внизу? – послышался с обзорной галереи голос сеора Винсенте.

Капитан отогнал посторонние мысли и поспешил на галерею.

Кузен стоял у нижнего окна – большого, составленного из стекол, заключенных в раму с мелкими ячейками. Отличный обзор, это вам не простая смотровая щель!

Внизу под кораблем медленно проплывали крыши.

– Ну да, там рыбачья деревня, – кивнул капитан. – Так у меня и в лоции значится.

– А ты глянь внимательнее, – посоветовал кузен.

Капитан вгляделся – и присвистнул.

Даже отсюда, сверху, видно было, что крапива, вымахав в человеческий рост, закрывала окна домишек.

Деревня была мертва.

– Не болезнь ли какая, храни нас Младшие боги? – озабоченно пробормотал сеор Агостино. – Хорошо, что мы не опустились на воду. Сейчас сделаем еще круг над озером.. Если ничего не углядим – пойду к принцу, буду просить его прекратить погоню.

Пользуясь тем, что на обзорной галерее они с капитаном были только вдвоем, маг сказал ехидно:

– Пойдешь к каюту к принцу – стучись в дверь громче. Он может тебя не расслышать, и ты попадешь в неловкое положение. Ведь их высочество изволит искать утешение у своего дружка, которого везде таскает с собой.

* * *

– И все равно я не верю, что ты собираешься повесить Донатуса, – капризно протянул юный сеор Бенедетто, без одобрения разглядывая в зеркале свою бледную веснушчатую физиономию. – Ты просто не можешь его забыть. До сих пор. Ты никогда не забываешь то, чего не сумел получить.

– Не говори вздор, – резко оборвал его принц Джиакомо. – Я хочу посчитаться с ублюдком, который меня изуродовал!

Тонкопалая рука принца коснулась искривленной переносицы.

– Вовсе ты не изуродован! – горячо ответил Бенедетто. – Этот пустяк придает твоей внешности завершенность... некая изюминка...

– Заткнись, идиот! – пронзительно закричал принц, вытянувшись в струну и прижав к бокам руки, сжатые в кулаки. – Заткнись, или я твою рожу так... такую завершенность ей придам!..

Бенедетто испуганно замолчал.

– Кстати, никакой он не Донатус, – буркнул принц, остывая. – Я же тебе говорил, что он учился по фальшивым документам. Его настоящее имя – Дик Бенц!

Принц произнес эти два слова с таким отвращением, словно сплюнул на халфатийский ковер, покрывавший пол каюты.

Бенедетто насторожился.

Да, он знал, что их с принцем соученик по Королевской небоходной академии оказался самозванцем. Но настоящего имени его до сих пор не слышал.

А эти слова – Дик Бенц – что-то говорили сеору Бенедетто.