А дальше мужчина повел себя так лихо и странно, что Лита в изумлении распахнула глаза. У нее даже голова перестала кружиться.

Он скинул костыли с галереи вниз, на пол. Затем уселся на перила лестницы и ловко, как мальчишка, съехал на пол. Внизу подобрал костыли и, не успела Лита хлопнуть ресницами, как он очутился рядом с нею. Движения его были привычными, проворными.

– Вы испуганы, милая барышня? Ну, успокойтесь, прошу вас! Все дурное позади. Эти негодяи ушли, а если вздумают вернуться, с ними побеседуют Гром и Туман.

Оба хортора спустились с галереи вслед за хозяином и глядели на Литу с любопытством. Услышав свои имена, застучали по полу длинными крепкими хвостами.

– Вы не боитесь моих псов?.. Нет? Вот и славно! Давайте знакомиться. Если вам не хочется называть себя – я не обижусь. А я – Анри деу Родьер.

Теперь, когда хозяин дома стоял не наверху, в полумраке, а рядом с Литой, он казался моложе: ему не было и тридцати. Веселые, приветливые серые глаза, немного оттопыренные уши и курносый нос делали его похожим на мальчишку, но резко очерченные скулы и твердый подбородок придавали облику взрослую, мужскую завершенность.

«Деу Родьер? Франусиец, вот как? – подумала Лита. – И к нему не сумеет приклеиться противное слово «калека». Оно соскользнет с него, шмякнется на пол и уползет в темный угол…»

– Меня зовут Лита диль Фьорро. – Девушка даже не заметила, что впервые за три года вернула своей фамилии дворянскую частицу «диль». – Этот человек хотел похитить меня, чтобы выдать за своего слабоумного племянника.

– Ну, если этот племянник хочет жениться на вас, барышня, то не такой уж он слабоумный, – галантно возразил франусиец.

Лита улыбнулась в ответ.

– Но все-таки, милая барышня, вам лучше не выходить сейчас на улицу. Я охотно дал бы вам в сопровождение кого-нибудь из слуг, но, увы, по ночам дом пуст. Утром придут кухарка и этот бездельник, ее муж. Он нанят как садовник, но ни разу и сорняка не выдернул. Единственная от него польза – что носит воду из колодца. А сегодня он еще и забыл запереть черный ход, верно?

Лита кивнула.

– Хоть он и оказал вам услугу, все-таки завтра я ему задам… Ну, еще раз в неделю приходят женщины для уборки. А сейчас при мне только Гром и Туман, и все, что мы можем сделать втроем, – это не выпустить вас на ночную улицу… Ох, не пугайтесь! Это не угроза, это предложение гостеприимства! Неуклюжее, но искреннее!

Лита и не испугалась. Страшило ее другое: воспоминание о лунных полотнищах, колышущихся на стенах домов. И о запертых дверях, безответных, равнодушных: не откроются, как в них ни стучи…

– Наверху, – тоном заговорщика сообщил хозяин, – есть вазочка с миндальным печеньем и початая бутылка венсуарского вина. Если барышня окажет мне честь…

Тут Лита сообразила, что не поблагодарила своего спасителя. На ее лепет, полный признательности, хозяин махнул рукой и бодро устремился к лестнице. Там взял оба костыля в правую руку, левой ухватился за перила и бойко запрыгал по ступенькам. Лита последовала было за ним, но псы учтиво оттеснили ее теплыми боками: дескать, место сразу за господином – наше! И пришлось гостье замыкать процессию.

Комната оказалась такой уютной, что Лита едва не захлопала в ладоши. Полки с книгами, восковые свечи, кружевная скатерть на столе, мягкий диван с расшитыми подушками, среди которых девушка немедленно устроилась, – это было как раз именно то, чего хотела сейчас ее испуганная душа. Покой, безопасность…

– Снимите полушубок и повесьте вон туда, на спинку кресла, – приветливо сказал деу Родьер.

Лита охотно повиновалась, сбросила полушубок и вернулась на диван. Псы смирно легли рядом с гостьей, на всякий случай продолжая за нею присматривать.

– Я помешала вашей милости работать? – Лита кивнула на стол, где стоял перламутровый чернильный прибор и стопкой были сложены листы исписанной бумаги.

– Работа не спешная, – отозвался франусиец, левой рукой опираясь о костыль, а правой снимая с полки голубую стеклянную вазочку. – Да я бы и спешную отложил ради такого приключения. Это же как в романе: прекрасная сеорета, два злодея, навязанный жених… Кстати, что делает иллийка в джермийском захолустье?

– От жениха убегаю. А что делает в Джермии франусиец?