– Скоро мама станет совсем как мяч!

– Мама снеговик?

– Мама снежный ком!

Когда Туне Амалия собиралась искупать Беатрис в луже талой воды, я оказалась слишком неповоротливой, чтобы помешать ей, но ничего страшного. Мы прокипятили Беатрис в котле для супа и посмеялись, увидев, что ее ноги вытянулись в мокром виде, пока она висела на веревке и стекала. Когда мы спали, ваше дыхание звучало, как летний норвежский ветер, хотя вокруг стояла зима. Ваша сестричка стучала коленками мне в ребра, пробираясь поближе к сердцу. Мой третий ребенок рос и крепчал во мне.

В последние недели перед ее рождением сердце у меня билось часто-часто. Неподалеку от домика я встретила свою подругу ворону – на этот раз она подлетела поближе, изучая меня и мою корзину. В конце концов она оказалась так близко, что я могла бы прикоснуться к ней. В груди у меня затрепетало, словно у меня тоже птичье сердце. Ворона разглядывала меня, склонив голову на бок. Меня она ни капельки не боялась, ведь мы с ней старые знакомые. Мы прекрасно понимали друг друга: ведь она наверняка высиживала яйца, кормила птенцов и волновалась за них.

– Привет, подруга! – сказала я. – Высмотрела сегодня что-нибудь интересненькое?

Ответа я не получила, но ее глаза-бусинки долго меня рассматривали. Когда моя подруга взлетела со своей ветки, я почувствовала, как ребенок перевернулся во сне – там, внутри, в тепле.

Твоя сестра родилась спустя месяц в той маленькой теплой компании, которая была нашей стаей – родилась в ту ночь, в которую когда-то родилась я сама, отмеченную моими криками и голодом для тебя и Туне Амалии. Подарок себе самой на день рождения – и я его пережила. Тело казалось опухшим, горячим и сильным. Время шло час за часом, схватки приходили и уходили, а я все больше уставала. Мне так хотелось пить, что в перерывах между схватками мне буквально чудился влажный глаз лесного озера, но в конце концов я справилась. Почувствовала себя тигрицей, превозмогающей все. Когда совсем не оставалось сил, я все же собирала последние силы ради тебя и Туне Амалии, ради твоих взъерошенных волос и нежного пушка у нее на шее. Я должна позаботиться о том, чтобы вы не боялись, не остались сиротами, чтобы вам не пришлось бежать сломя голову от сумасшедшей матери. Наконец я ощутила, как она выходит, взяла ее руками и прижала к телу – тому самому, из которого она только что вышла. Она пищала, а я дышала вместе с ней, а когда моя новорожденная дочь закричала от усталости, я почувствовала, как расслабилась всем телом. Она была мокрая и блестящая, меня заливало чувство счастья и облегчения, а сквозь все это – жажда, иссушавшая меня, которая могла помешать выделению молока. Туне Амалия принесла мне воды, я схватила кружку обеими руками и стала жадно пить. Потом дала ей подержать маленькую сестричку. Глядя на нее, я ощущала, как Туне Амалия растет у меня на глазах, и я давала ей советы, пока она обтирала сестренку полотенцем.

– Мамочка, можно ее буду звать Беатрис?

– Пчелка моя, это прекрасное имя, но ведь так уже зовут твою куклу. Я хочу, чтобы у твоей сестры было собственное имя – ничего другого у нее, пожалуй, не будет, что принадлежало бы только ей. Твою бабушку звали Берта Амалия. Что скажешь по поводу Берты?

Туне Амалия только приподняла брови.

– Тогда Биргитта Корнелия, как ту актрису?

Дочь покачала головой, взглянула на свою новорожденную сестру и наморщила нос.

– Только не Биргитта, звучит как имя старой тетки!

Я задумалась. Пока Туне Амалия обтирала полотенцем маленькое тельце, я почувствовала, насколько устала. Мне вспомнилась целительница, ее руки, постоянно находившиеся в движении – они собирали, показывали. Целительница Брита.

– Может быть, Брита Корнелия, разве не хорошо, пчелка моя? Брита, как та дама в Дельсбу, которая создавала такие прекрасные вышивки?

Еще в молодости она осталась одна, но нашла способ пропитать своих детей.

– Знаю, мамочка!

Туне Амалия подошла ко мне, неся на руках моего помытого младшего ребенка.

– Брита Элиса! Звучит, как будто она сестра-близнец Беатрис, но еще красивее, мамочка! Взгляни на нее – правда же, ее так зовут?

Получив назад свою дочь, я вытерла ее насухо и унеслась в забытье сна, крепко-крепко прижав ее к себе.

Стояло раннее утро, когда я снова проснулась, ощущая кожей нежное тельце Бриты Элисы.

Все для тебя, обещаю защищать тебя под своими материнскими крыльями до последнего вздоха.

Держа на руках свою младшую дочь, я ощущала, как ее сердечко бьется о мою грудь. Пальчики у нее были такие маленькие, а глаза мутные, как обычно бывает у новорожденных. Все утро она лежала рядом со мной, как улитка – спала, ела и была такая красивая. Моя малышка.

Мягкое весеннее солнце. Плеснуть теплой водой в лицо, чтобы проснуться. За завтраком глаза закрываются. Ночь растрепала волосы твоей сестре, твои еще более непокорные. Вы сияете, я радуюсь вашим словам и мыслям. Вы играете в «камень-ножницы-бумага», пока я мою посуду, а ты, Руар, придумал новый знак – козырь. Захныкала твоя самая младшая сестра. Звуки жизни. В наш дом просочилась надежда, что все еще впереди.

До того, как малышка научилась различать день и ночь, я часто лежала на кухонном диванчике с ней на руках, пытаясь догнать тот сон, которого мне не хватило ночью. Мои глаза были такие же мутные, как у нее. Ты собирал монетки, поднося тяжести и открывая ворота крестьянам в деревне, так что вы с Туне Амалией в первое время могли сходить за покупками вместо меня. Нам нужна была соль, крупа и немного сливочного масла.

– Держитесь за руки, – сказала я вам, вы кивнули и пообещали. – Берегитесь воды, темноты и людей.