— Ладно, — Дина снова кивает.

— Ладно, в смысле, подождем еще? Или “ладно, давай сделаем это”? — уточняю я, опасаясь неправильно ее понять и все испортить.

— Давай сделаем это.

Что ж. Я не тупой и все понимаю с первого раза.

— Ладно, — сглотнув, спихиваю с себя Дину, встаю, а затем наклоняюсь, чтобы взять ее на руки.

Сердце колотится от предвкушения, и я понимаю, что волнуюсь, чего раньше со мной никогда не бывало.

— Тим, что ты делаешь? — Дина обвивает меня ногами и руками, когда я поднимаю ее.

Я внимательно смотрю ей в глаза. Уголки моих губ приподнимаются в улыбке.

— Этот диван конечно царский, но для борьбы с условностями я предпочитаю спальню.

Сегодня воскресенье.

С самого утра мы с хозяйкой Светланой и Катей, моей сменщицей, занялись инвентаризацией, проверяя остатки и выясняя, что необходимо закупить для бесперебойного снабжения посетителей кофе и десертами. Сироп “Амаретто” опять в недостаче, а также кофе и сливки — в некритичном количестве, зато чудесным образом нашелся пропавший в прошлом месяце мерный шот.

С ревизией мы управляемся часа за полтора, а затем наша святая начальница собственноручно готовит три напитка с сиропами на выбор.

Сегодня моя смена. Светлана с Катей уходят, и я обслуживаю первых посетителей — в основном, продавцов с этажа и ранних гостей торгового центра, а когда у меня появляется свободная минутка, достаю недовязанную шапку-бини из светло-серой ангоры. Завтра семинар по философии, и надо бы готовиться, но мне кровь из носа нужна новая зимняя шапка, потому что прежняя после стирки превратилась в какой-то безобразный комок шерсти. А все из-за того, что кто-то решил сэкономить на качестве пряжи.

В половине второго в сети появляется Тим и спрашивает, что мне взять на обед. Не приготовить, а взять. Да, у моего парня-мажора все просто: зачем напрягаться, если можно купить. Но я уже даже свыклась с его расточительностью, а он смирился, что я скупердяйка — мы-таки аномальная пара. Как Венди и Питер Пен. Или Гермиона с Уизли, только в той версии, где семья Рона живет не хуже Малфоев.

Мы словно плюс и минус, клубника с огурцом, босоножки с носками, соленый кофе по-турецки — называйте, как хотите, но наш случай подтверждает теорию притяжения противоположностей, которым очень здорово вместе.

Утром Тим привез меня на работу, а потом поехал домой отсыпаться.

Везет же некоторым.

А вот я снова не выспалась по его вине.

И одна лишь мысль о том, каким Тим может быть нежным, внимательным и романтичным, особенно ночью, вгоняет меня в краску и заставляет плавиться от яркого фантастического ощущения. Не могу дать ему названия.

Ну сами подумайте, как можно описать то чувство, когда так нуждаешься в человеке, что при встрече душишь в объятиях? Или, скажем, хочется лечь на него, как на шезлонг, и лежать. Нет, не вообразите себе ничего такого — просто соприкасаться с его кожей, чувствовать его тепло, слушать его сердцебиение, следить за дыханием…

Я ненормальная, да?

Но как все это назвать?

Известное всем слово на букву “Л” мне решительно не вкатывает.

Нужен новый термин.

Скажем, ТЧ-зависимость.

(ТЧ — это инициалы, ага).

Закрыв крышкой стаканчик с американо, я передаю его молодой женщине с ребенком лет семи, а потом моя доброжелательная улыбка падает уголками вниз.

Брагин опять приперся.

Одна девочка из группы упомянула в его присутствии, что видела меня в торговике. С тех пор он меня и навещает.

За последние недели Саша уже несколько раз приходил пить кофе. И все бы ничего, если бы я не понимала, зачем в действительности он ошивается возле моего рабочего места.

Сняв шапку, с широкой улыбкой Брагин здоровается со мной.

— Привет, — сдержанно киваю парню. — Что будешь?

Хочу побыстрее отделаться от него.

Вот-вот должен прийти Тим, ни к чему, чтобы он видел здесь Брагина.

— Давай, как обычно, — говорит Саша. А я стою и хлопаю глазами в ответ, потому что понятия не имею, что он предпочитает. — Капучино, — подсказывает парень. — Угадай, что я тебе принес?

Окинув взглядом долговязую фигуру Саши, смотрю на него с подозрением.

— Вопросы по философии, — усмехается парень, доставая из внутреннего кармана куртки сложенные пополам листы бумаги.

Я пожимаю плечами.

— У меня есть. Их скидывали в группе.

Приподняв подбородок, Брагин хитро прищуривается.

— А у меня с ответами, — он разворачивает листы и поворачивает ко мне.

— Ух-ты! Где взял? — я заставляю себя улыбнуться.

— Места надо знать, — самодовольно бросает Брагин. — Вот, держи.