Опустив голову, я вижу, что Тим приближается, и отшатываюсь.

— Эй, посмотри на меня, — он тянет меня за руку. — Что за чушь? Я что недостаточно сделал для того, чтобы ты мне верила? Да я с ума по тебе схожу! — отчаянно восклицает Тим. Я вскидываю голову и начинаю разглядывать его лицо — растерянное и взволнованное. — Липовые отношения, — передразнивает парень, пронзая меня суровым взглядом. — Ты гонишь, Дин. Зачем ты вообще его слушала?

— Скажи мне правду, — настаиваю я уже, скорее, из упрямства.

— Какую правду?! — взрывается Тим. — Мало ли что я там думал вначале! Ты меня сама терпеть не могла, вспомни! И что теперь, может, мне тоже начать из-за этого дуться и предъявлять тебе что-то? Хватит! Включай голову! Кому ты веришь, в конце концов, мне или барану, который бросил свою беременную девушку?!

Тим прав. И я это понимаю. У меня нет причин сомневаться в нем сейчас.

Что было, то было…

Однако я не могу найти логики в отношении Влада ко мне. Ради чего он столь упорно пытался внушить мне, что у нас Тимом все закончится?

— Тогда зачем он так? — растерянно бормочу я вслух. — Чего он добивается?

— Он просто мразь, — без лишних раздумий заявляет Тим. — Некоторым людям не нужны причины, чтобы вести себя по-скотски. У них это просто в крови. Может, он мне завидует. Или его с детства постоянно шпыняли, и теперь он так самоутверждается, — предполагает Чемезов. — А, может, он запал на тебя. Откуда я знаю, что на уме у этого тупорылого?

— Запал на меня? — морщусь я. Мысль о том, что Фриц мог испытывать ко мне влечение, вызывает стойкое отвращение. — Ну точно!

— А что такого? Ты красива, умна. И недоступна для него, — последнее предложение он выделяет голосом, демонстрируя мне фигу.

Поразмыслив, я все-таки делаю свои выводы.

— Нет, я думаю, он обижен на тебя. А я его бешу из-за того, что ваша компания распалась… Я помню, как он тебе в рот глядел. Он же даже пытался одеваться, как ты. И волосы так же зачесывал… Он реально хотел стать твоим другом. В его понимании. А я все испортила. Фриц так считает… Ты умеешь очаровывать людей, — замечаю я. — Фриц, может, и симпатичный, и язык у него подвешен, но он не ты… Тебе не надо лезть вон из кожи, чтобы расположить к себе кого-то… Девчонки сами за тобой бегают. Я же вижу, — в итоге я выдаю махом все свои нехитрые наблюдения и умозаключения.

— Что ты видишь? — усмехается Тим, явно не веря в мою версию.

— Я не лучше других. В этом он прав.

Красивые черты лица Чемезова становятся жесткими.

Поразмыслив, он хватает свой айфон и подносит его к уху.

— Блеск. Теперь ты цитируешь Фрица, — говорит со злой иронией.

— Я не… — собираюсь было возразить.

— Подожди! — перебивает меня. — Слушай сюда, недоумок… — рявкает он в трубку стальным голосом. — Только попадись мне, черт… — Нахмурившись, он отнимает телефон от уха и смотрит на экран. — Бросил трубку! — Выругавшись, Тим швыряет айфон на стол. — Да и хрен с ним! Я завтра с ним разберусь. — Он подходит ко мне и тянет за руки. — Иди сюда. — Опустившись на стул, усаживает меня на колени. — Выбрось из головы все, что он тебе наплел. Нашла, кого слушать! Если этот мудила в чем-то и хорош, так это в том, чтобы отравлять людям жизнь. Но только от нас зависит, позволим ли мы ему все испортить. Позволим? — склонив голову, ловит мой взгляд.

Я качаю головой.

— Нет.

— Ну вот и все… Дин, хорош, ладно? — Тим осторожно запрокидывает мою голову и внимательно смотрит в глаза. — Ты плакала?

Я трясу головой.

— Если я и буду плакать, то явно не из-за Фрица.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакала, — он нежно касается моего лица.

— Ладно. Не буду, — заставляю себя улыбнуться. — Ни один парень в мире недостоин моей слезинки. Доволен?

Тим удовлетворенно кивает и тянется к моим губам.

Поцелуй помогает мне отогнать плохие мысли.

— Что у нас на ужин? — интересуется парень, когда мы наконец отлипаем друг от друга.

Я встаю с его колен, подхожу к плите и поднимаю крышку сковороды.

— Спагетти с фрикадельками. Ты будешь?

Тим кивает.

— Угу… Покормишь меня? — просит он, подходя к крану, чтобы вымыть руки. И в следующую секунду его лицо приобретает удивленное выражение. — Насекомыш, неужели сегодня у нас будет аперитив?

Проследив за взглядом парня, я снова вспыхиваю. Мы оба смотрим на открытую бутылку, которую притащил Немцев, и бокал с вином.

— Это Фриц принес. Я просила его забрать, но он… Я никак не могла от него избавиться, а он тут расхаживал и все говорил, и говорил… Как будто канализацию прорвало — и не заткнуть его никак.

Проходит несколько долгих секунд, в течение которых Тим хмурится все сильнее.

Боюсь предположить, о чем он сейчас думает.

— Он к тебе приставал?

— Да не то чтобы… — нерешительно мямлю.

— Он прикасался к тебе? — настойчивее спрашивает парень.

Я опускаю взгляд и тихо отвечаю: