В столовой лежал впечатляющий запас всякой всячины. Половину стола занимали коробки с патронами, гигантские ножи, пузырьки из коричневого стекла с предупреждающими надписями и черепами, странные круглые штуки, похожие на…

Гранаты? Неужели гранаты? Он охотиться решил или начать войну?

Мэтти никогда не видела гранату, только по телевизору.

Произнеся про себя слово «телевизор», она оторопела: только сейчас Мэтти вспомнила, что это такое. Ящик с движущимися картинками внутри; они с Хезер смотрели по этому ящику мультики и смеялись.

Каждую субботу утром мама разрешала есть хлопья с маршмеллоу перед телевизором.

Стоило подумать о хлопьях с маршмеллоу, как Мэтти ощутила их вкус. Хлопья напоминали сладкую овсянку; они были мягкими и, размокнув в молоке, разваливались, а маршмеллоу были совсем не такими, как те, что она ела у костра, а маленькими и твердыми; они хрустели на зубах. Ей нравился этот необычный хруст, и она обычно припасала их на потом, дав поплавать в молоке и выбирая одни лишь хлопья.

Хлопья. Видишь, ты вспомнила, что ела раньше. Хлопья.

У двери стояла винтовка, самая огромная, какую Мэтти видела в жизни, с гигантским дулом. Бурундук мог бы забежать в это дуло и исчезнуть там навек.

Рядом стоял гигантский капкан, переливавшийся серебром в тусклом утреннем свете. Он скалил свои громадные блестящие зубы, те, что захлопывались, когда в капкан попадала лапа животного. Мэтти попятилась, не желая приближаться к страшному устройству, хотя то было закрыто.

Глаз опух еще больше, чем вчера, мешочек с жидкостью увеличился и затвердел. Ей страшно не нравилось, что она не видит одним глазом. Казалось, сбоку от слепого глаза что-то таится.

Сапоги Уильяма застучали по крыльцу. Он стряхнул снег, ударив ногами по стене хижины, а потом дверь открылась.

Он бросил груду дров у двери.

– Разведи огонь, Мэтти. Сегодня будет холодно. Лучше весь день поддерживать огонь в очаге.

Он снова закрыл дверь. Мэтти знала, что муж пошел в сарай за яйцами на завтрак. Услышала, как он насвистывает, и потрясенно замерла.

Уильям насвистывает?

Должно быть, в городе все прошло хорошо. Она и не слышала, когда Уильям в последний раз насвистывал, хотя у него это хорошо получалось. Он мог просвистеть целую мелодию, и та была плавной, как песенка. А ведь он давно перестал свистеть, еще когда рассудил, что музыка приманивает дьявола.

Мэтти решила не говорить ничего. Если обратит на это его внимание, еще сама будет виновата, что он насвистывал и тем самым накликал зло.

В очаге остались крупные горячие угли. Должно быть, Уильям подбросил дров, вернувшись вчера домой. Мэтти разожгла огонь, чтобы приготовить завтрак. Муж тем временем вернулся и принес яйца, а сапоги оставил у порога.

– Сегодня я поймаю этого черта, мышка Мэтти, – сказал он, пока жена заваривала кофе. – Ему не уйти, вот увидишь.

– А что именно ты хочешь сделать? – спросила она, занимаясь обычными утренними делами.

– Во-первых, поставлю большой капкан на оленьей тропе. Если он спустится за водой и решит снова пойти в нашу сторону, угодит в ловушку.

«Сомневаюсь», – подумала Мэтти. Зверь казался слишком умным, чтобы попасться на такой грубый трюк. Но мужу она об этом говорить не стала.

– Потом возьму гранаты, поднимусь на гору и брошу их в пещеры, – продолжал Уильям. – Дай бог он окажется внутри; тогда ему крышка. Если нет, я взорву его дом, ему негде будет спрятаться, а если ему негде будет прятаться, мне легче будет его пристрелить. – Он кивнул на стоявшую у стены винтовку. – С такой винтовкой, мышка Мэтти, на слонов ходят. Этот дьявол точно не устоит.

– А нож зачем? – спросила Мэтти и поставила перед мужем тарелку с завтраком.

Уильям пожал плечами. Этот жест был настолько для него нехарактерен, что Мэтти уставилась на него, и ей пришлось одернуть себя, чтобы не пялиться. Он сегодня был сам не свой.

Какой-то он веселый, раскрепощенный; давно таким не был, уже много лет. Похож на старого Уильяма, того, кто смеялся и играл со мной и Хезер в настольные игры.

В миллионный раз ее ум остановился, зацепившись за внезапно всплывшее воспоминание. Уильям играл с ними в настольные игры. Как наяву она увидела его руку, державшую красного имбирного человечка; он двигал его по цветным клеткам поля и замер, дойдя до клетки с леденцом.