И тогда, может быть, зверь схватит его. Спустится с деревьев и заберет, как забрал Гриффина.

Мэтти знала, что по берегам ручья деревья не растут и стоит им выйти из леса, как они окажутся на виду.

– П-подождите, – сказала она.

Си Пи повернулся к ней и посветил фонариком ей прямо в глаза. Мэтти закрыла глаза рукой и отвернулась, но яркий свет ослепил ее, и теперь она видела лишь темные пятна на оранжевом фоне.

– Извини, – проговорил Си Пи. – Я думал, что свечу не в лицо, но ты гораздо ниже меня.

– Дай его мне. – Джен вырвала фонарь у него из рук. – Тебе нельзя доверять.

– Так нечестно, – возразил он.

Кажется, они снова собрались спорить. Мэтти не понимала, как некоторым может нравиться спорить, но друзья, видимо, получали от этого истинное удовольствие.

Им, может, это и по душе, а меня их крики сводят с ума. Почему они не могут просто молчать? Неужели не понимают, что каждый звук притягивает к нам опасность?

– Т-тише, – произнесла Мэтти как можно более решительно.

Получилось не очень, учитывая, что ее голос по-прежнему напоминал мышиный писк, но ей надоело слушать их пререкания, и, казалось, они это понимали.

Джен и Си Пи взглянули на нее, хотя в темноте она не видела выражения их лиц.

– Зверь… Уильям… В лесу… Надо тише… – прохрипела Мэтти.

Ее так бесило, что она не могла говорить как нормальный человек и вынуждена была выбирать лишь самые необходимые слова в надежде, что ее поймут.

– Точно, – извиняющимся шепотом сказала Джен. – Мы слишком расшумелись. Прости.

– Извини, – повторил Си Пи, выхватил у Джен фонарик и направился к ручью.

– Подожди, – тихонько окликнула его Мэтти.

– Она же хотела нам что-то сказать, тупица, – бросила Джен.

Си Пи остановился и обернулся. Мэтти услышала, как он втянул воздух, готовясь ответить Джен.

– Только… не… начинайте опять… – выпалила Мэтти. – Слушайте.

Они прислушались к лесу. Журчал ручей, возились в гнездах ночные птицы, качались ветви на ветру.

Мэтти осторожно подошла к двум друзьям, стараясь не слишком хрустеть снегом под подошвами. Они наклонились к ней; она понизила голос:

– Ручей… на просеке. Деревьев… там… нет.

– Ясно, – ответил Си Пи. – Мы будем на виду. Фонарик придется выключить.

Мэтти подумала, что фонарик вообще не надо было включать; лучше бы они просто дали глазам привыкнуть к темноте, тогда увидели бы намного больше, чем очерченный лучом круг света. Но с больным горлом она не могла так много объяснять.

Что, если горло навсегда таким останется? Что, если Уильям покалечил тебя безвозвратно?

Нельзя допускать такие мысли. Она поправится. Голос вернется. Так должно быть. У нее должна быть нормальная жизнь, жизнь без боли и Уильяма.

Нельзя допустить, чтобы он сломал ее навсегда, во всех смыслах.

Си Пи выключил фонарик, и они подобрались к кромке леса. Мэтти выглянула на опушку, пытаясь разглядеть что-то в темноте, хотя знала: глазам нужно несколько минут, чтобы приспособиться.

– Ты что-нибудь видишь? – прошептала Джен, приблизив губы к уху Мэтти.

Мэтти вздрогнула, но Джен погладила ее по руке и прошептала:

– Прости, не хотела тебя напугать.

Но напугала ее не Джен, а скорее то, как фамильярно она обращалась с Мэтти, как гладила ее по руке и плечу, подходила близко и вторгалась в ее личное пространство. За двенадцать лет к ней приближался лишь один человек – Уильям, и ее тревожило, что малознакомая девушка обращается с ней с такой нежностью, как будто они знали друг друга всю жизнь. Как будто были сестрами.

Сестры. Хезер.

Жаль, что она не знает, что случилось с Хезер.

– Я ничего не вижу, – сказал Си Пи.

– Тихо, – в который раз повторила Мэтти. – Слушайте.

Она пыталась объяснить, что, если Уильям или зверь сейчас прячутся на противоположном берегу ручья, они могут их услышать. Может быть, Уильям стоит там с винтовкой и ждет Мэтти или зверя, чтобы убить наконец своего демона. В таком случае они могли бы услышать шорох его одежды или хруст снега под подошвами сапог, когда он стал бы перемещать вес с ноги на ногу. Что-то они бы да услышали; легкий шум, которого в лесу быть не должно.

Мэтти хорошо знала, какие звуки издает Уильям; она умела определить его настроение по ритму дыхания, походке, по тому, как муж размахивает топором, когда рубит дрова. Она его знала. Если бы он прятался в лесу, она бы наверняка услышала.

Мэтти закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на тени, которые, как ей казалось, мелькали по берегам ручья. Она прислушалась изо всех сил, не обращая внимания на звуки дыхания Джен и Си Пи и шорох их рукавов. Слух ее словно натянулся, перекинулся на ту сторону ручья и в лес, обострился, как у летучей мыши.