Си Пи не договорил, и Мэтти поняла, что он подумал о Гриффине, свисающем с дерева совсем недалеко отсюда. Но она размышляла о другом – о том, что хотела узнать уже давно.

– Дашь мне ключи?

– Конечно. Они же типа твои.

Мэтти взяла ключи и направилась в спальню. Си Пи шел за ней, как утенок за мамой-уткой. Она давно заметила за ним эту привычку. Юноша тихонько плелся за ней, словно надеялся, что она его не заметит.

Мэтти встала на колени перед сундуком и стала перебирать связку ключей.

– Наверно, этот, – сказал Си Пи, потянулся через ее плечо и коснулся самого маленького ключа. – Остальные великоваты.

Дрожащими руками Мэтти поднесла ключ к замку. Сколько раз ей говорили даже не пытаться войти в спальню, когда Уильям открывал сундук. Заглядывать внутрь было строго запрещено.

Замок щелкнул. Она подняла крышку.

– Ого, – ахнул Си Пи.

Мэтти не понимала, что перед ней, и была слегка разочарована. Сундук оказался полон маленьких пакетиков с каким-то коричневым порошком.

– Это героин, – сказал Си Пи. Голос у него был и взволнованный, и испуганный. – Мужик этот торгует героином. Вот откуда у него столько денег.

– Героин?

– Это наркотик, запрещенный наркотик. Но, блин, где он его берет? Сам не делает, это очевидно. Может, крупный картель сбрасывает ему партии с самолета или подвозит на снегоходах, потом он везет пакеты в город и распределяет по мелким дилерам, а те уж продают по своим каналам? Тут много наркотика, очень много. Куда больше, чем можно продать в ближайшем городе, даже если бы там жили одни наркоманы. Хотя всякое может быть: сейчас так много наркоманов… Есть городки, где девяносто процентов населения сидят на мете.

Мэтти почти ничего не поняла. Она знала, что такое наркотики – помнила плакаты в школе с надписью «СКАЖИ НАРКОТИКАМ НЕТ», – но тогда была еще слишком мала и не понимала, что такое эти наркотики и чем они грозят людям.

Потом она вспомнила, что иногда рядом с хижиной раздавался звук, похожий на рев мотора, и тогда Уильям не разрешал ей выходить на улицу даже в туалет. Но сам он уходил и брал рюкзак, а вернувшись, шел в спальню и запирал дверь.

– Значит, Уильям продает эти пакетики? – спросила она. – Поэтому у него столько денег?

– Да, – кивнул Си Пи. – Давай посмотрим, сколько там. Нет, погоди. Сперва надень перчатки.

– Зачем?

– Когда полицейские явятся за ним, он может сказать, что ты его сообщница. И если твои отпечатки будут на пакетах с наркотиком… Он может попытаться втянуть тебя в это, хотя на самом деле ты была его жертвой.

– Отпечатки. Точно.

Мэтти по-прежнему не понимала, но подошла к шкафу и достала варежки.

– А перчаток с пальцами у тебя нет?

– Нет, я умею вязать только варежки, – ответила она. – А у тебя есть перчатки?

– Это не совсем перчатки, – ответил Си Пи, достал их из кармана и надел. Они походили на варежки, но потом он отстегнул пуговку, и оказалось, что это перчатки без пальцев. – Отпечатки пальцев так не скроешь, но такие перчатки удобны, когда нужна ловкость рук. В варежках не так удобно.

Мэтти встала на колени перед сундуком и отодвинула пакетики с героином в сторону. Под ними оказались деньги, скрученные рулончиками, как те, что она нашла; много рулончиков, сложенных стопками друг поверх друга, и ворох газетных вырезок.

– Тут, должно быть, несколько сотен тысяч, – присвистнул Си Пи. – На эти деньги можно купить остров посреди океана.

– Остров, – повторила Мэтти.

Она никогда не была на острове, хотя перед глазами вдруг промелькнула картина: песок, солнце, одинокая пальма.

Мэтти взяла стопку вырезок. С черно-белой фотографии робко улыбалась девочка со светлыми волосами и темными глазами; она откинула голову, так что лицо оказалось сбоку, а не в центре.

– Это ты, – сообщил Си Пи. – О боже. Думаю, тебе лучше не смотреть.

– Это я? – она уставилась на девочку.

В хижине не было зеркал. Мэтти не видела себя много лет, не знала, как изменилось ее лицо и тело. Она давно забыла форму своих глаз, носа, рта и щек.

Фото девочки в ее руке задрожало, и Мэтти поняла, что у нее трясутся руки.

– Дай мне. Тебе не надо их смотреть, – сказал Си Пи.

– Нет, – ответила она и заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь в руках. – Знаю, ты хочешь помочь. Но я должна их увидеть. Должна узнать.