Мэтти смотрела, как он подбирает желток куском поджаренного хлеба. Она так никогда не делала. Повторив за ним, она откусила кусочек тоста и обнаружила, что ей нравится.

«Я как звереныш, все повторяю за матерью и заново познаю мир, – подумала Мэтти. – Уильям так много у меня отнял».

– Ну так что будем делать? – наконец спросил Си Пи. – Наши рюкзаки остались где-то там, в лесу. О чем я только думал, когда решил их оставить. Я даже не знаю, сможем ли мы теперь их найти, но они нам нужны, потому что одну ночь точно придется провести под открытым небом. Джен ходить не может, и надо придумать, как ее тащить. Сделать волокуши или нечто подобное.

– Волокуши?

– Как санки, но тащат их не за веревку, а за длинные палки.

– Санки! – воскликнула Мэтти. – Я совсем забыла. Уильям купил сани, чтобы притащить медвежий капкан из города. Надо бы их найти. Вчера утром я сама их видела.

– За домом их не было, – сказал Си Пи. – Я бы заметил.

– Может, он их за сарай отнес, – предположила она.

– Я поищу, но сначала выпью эликсир из волшебных бобов.

– Волшебных бобов?

– Кофе, – пояснил Си Пи.

– Ты так странно говоришь, – сказала Мэтти и зажала рот рукой, испугавшись, что произнесла это вслух. – Прости. Это было невежливо.

– Брось, – ответил Си Пи. – Тебе, наверно, многое кажется странным. Ты прожила здесь столько лет, а тут ни телевизора нет, ни радио. Я даже книг не вижу.

– Мне разрешали читать только Библию, – сообщила она и ужаснулась, как это прозвучало: как будто она была безропотной коровой, которую загнали в хлев.

– Если мы сможем уложить Джен на сани, то выберемся отсюда и попытаемся найти рюкзаки, а потом спуститься с горы или хотя бы дойти до места, где есть сигнал сотового. Ближе к подножию горы был слабый сигнал. Если я смогу позвонить в 911 и сообщить наши координаты, мы спасены. За нами пришлют вертолет или квадроциклы, и тогда мы будем в шоколаде.

Мэтти не понимала его странные выражения, но догадалась, что «в шоколаде» значит что-то хорошее.

Позавтракав яичницей с беконом, Си Пи открыл коробку с кексами и высыпал их на стол.

– Попробуй, – сказал он. – Не домашняя выпечка, конечно, но сойдет.

Мэтти взяла один, начала разворачивать и остановилась.

– Откуда у него деньги на все эти продукты? – спросила она.

– А он работает?

– Нет. Он всегда здесь и ходит только на охоту. А деньги…

Она бросила кекс на стол, подошла к дивану, встала перед ним на колени и нащупала свернутые трубочкой банкноты, что спрятала там вчера. На миг испугалась, что Уильям их нашел, но потом пальцы коснулись бумаги, и она схватила деньги.

– Что ты делаешь? – спросил Си Пи с набитым ртом.

Мэтти вдруг пришло в голову, что он заедает горе и думает, будто, если продолжит жевать и чем-то себя занимать, ему не придется думать о том, что случилось с Гриффином.

Она показала ему деньги.

– Уильям на днях забыл это в кармане брюк. Я их спрятала, решила, что, если захочу сбежать, деньги мне понадобятся.

Си Пи склонил голову набок и внимательно посмотрел на нее.

– Вот уж не думал, что тебе хватит духу сделать нечто подобное. Когда мы тебя впервые встретили, ты была похожа на испуганную маленькую мышку.

Мэтти почувствовала, как покраснели щеки.

– Двое незнакомых мужчин бродили по нашей территории, а я много лет не видела людей, кроме Уильяма. Нельзя винить меня за осторожность.

– Ты не осторожничала. Ты была до смерти напугана.

– Ты хочешь меня разозлить? – спросила она и встала. В груди что-то забурлило и заклокотало.

– Не знаю. А ты умеешь злиться?

– Представь себе, – ответила Мэтти, обидевшись, что он в этом усомнился. – И прямо сейчас я жутко разозлена.

Си Пи поднял руки в знак примирения.

– Извини, извини. Все время забываю, что к тебе нельзя относиться как к обычному человеку. У тебя была совсем другая жизнь. Будь Джен сейчас здесь, она бы влепила мне затрещину.

Уильям дает ей затрещину. Хватает ее за плечи.

– Не надо так шутить, – сказала Мэтти. – Знаю, ты пытаешься бодриться, чтобы не вспоминать о своем друге, но это не смешно.

Си Пи потер лицо ладонью.

– Да, ты права. Не смешно. Прости. Правда, извини. Можно подумать, я не вижу твой фингал и отметины на шее. Все я вижу, просто перестал замечать и забыл, с кем разговариваю. Давай посмотрим, сколько там у тебя.

Мэтти и забыла про деньги, хотя держала их в руках. Она по-прежнему злилась и краем сознания чувствовала, как в ней закипает настоящий гнев, но видела, что Си Пи жалеет о том, что сказал. Он мог сглупить, мог быть бестактным и ляпнуть что-то не то, но потом об этом сожалел. Она протянула ему деньги. Парень развернул сверток.

– Ого! – воскликнул Си Пи. – Да тут почти одни сотенные.

Он начал пересчитывать деньги, раскладывая по стопкам банкноты разного номинала. Закончив, ошеломленно взглянул на нее.