Я достал историю «болезни» и протянул ее девушке. Она вздрогнула и шарахнулась, как от ядовитого существа.

– Это то самое?

– Варь, ты мне казалась девушкой смышленой, а сейчас, как младенец, который имеет в своем словарном запасе всего лишь десяток слов. Тебя не подменили? – помимо воли я начал подтрунивать.

– Не подменили. Просто я уже смирилась с тем, что клеймо бракованности на всю жизнь. И сейчас мне трудно поверить, что вы смогли чуть ли не легким движением руки все уладить. Это как чудо. А я уже привыкла к тому, что со мной только чудеса со знаком минус случаются.

– Варь, а встреча с Герцем разве не чудо? Кстати, где это чудо?

Я тут только сообразил, что меня никто с ног не сбивает, не облизывает.

– Он с охранником бегает. Я отпустила. А то и он засиделся, некуда энергию девать.

Все еще ошарашенная, она отвечала будто на автомате, а сама переводила взгляд с цепочки на папку в моей руке.

– Ну что? Пойдем уничтожать твое негативное прошлое? – я протянул Варе ладонь, помогая выбраться из кресла. Но больше, конечно, хотелось взять ее на руки, прижать к себе и просто застыть. Ну хотя кого я обманываю – не просто. Я снова приказал своему браву молодцу забыть о желаниях.

Мы пошли к мангалу, на котором обычно жарили шашлыки. Сегодня огонь в нем будет очищающим, чуть ли не священным.

Варя так и не взяла папку в руки, просительно заглянув мне в глаза. И я ее понял – боится прикасаться, чтоб как можно меньше осталось воспоминаний.

Тоненькая, вздрагивающая, моя девочка словно гипнотизировала огонь, медленно облизывающий серый картон. Пока не разгорелось, как следует, я периодически чиркал зажигалкой, подбадривая наше очищающее пламя. Наше объединяющее пламя.

Как только последний листочек превратился в пепел, Варюшка отмерла.

– Арсений, я не знаю… я так благодарна, - губы ее кривились от желания расплакаться, а в глазах стояли слезы. Она поднялась на носочки и дотянулась до моей щеки невинным, трогательным поцелуем.

Черт! Что со мной творится?! Этот поцелуй, чистый и какой-то детский я не променял бы ни на самую жаркую ночь с Элькой или техничный секс с Ланкой. Понимая, что не должен этого делать, что не имею права, я не удержался и обнял свою девочку. Сердце гулко стукнуло, выбросив порцию горячей крови, обжигающей и будоражащей.

– Варька, прости и не попадайся мне так близко, - прорычал я и снова впился в ее губы, не заботясь, что нас кто-то может увидеть. Я подчинился своему греховному желанию, потому что не чувствовал сопротивления.

Еще один, один раз. Запомнить.

И Варюшка не сопротивлялась. Она все понимает и тоже принимает этот запретный поцелуй. От этого восхитительного единения голова чуть не шла кругом. Сладкий миг счастья. Углубив поцелуй, словно желая выпить ее до дна, вобрать в себя, я наслаждался и словно впечатывал на подкорку эти секунды.

– Варюшка, - выровняв дыхание, я отстранился. – Я понимаю, что не должен. Но ты сбиваешь все мои настройки, рушишь правила, и я этому рад. С тобой я становлюсь другим. Ты как глоток воздуха.

Девушка уткнулась лицом в мою грудь.

– Арсений, не нужно ничего объяснять. Знаю, что вы себе не позволите большего, и я вам благодарна за все. И за эти поцелуи. Я их запомню.

Глава 28

Приехал Димка, и мне трудно было поверить, что недавно я боялся и думать о том, чем закончится наше охлаждение отношений. А Варюшка, мой добрый ангел, своим звонком Марине растопила лед. Демидовы примчались на выручку. И снова все стало, как раньше.

Я со своими друзьями. Только уже второй раз в качестве спутницы у меня девочка, на которую я не имею никаких прав. И этот второй раз тоже наполнен теплотой и умиротворением. Мы пожарили шашлык. Раскрутили Димку спеть под гитару. И это был последний вечер безмятежного счастья. Даже обормот Никита не нарушал моей персональной нирваны. Глядя на него, я думал, что вот такой сын у меня уже мог бы быть. Ну чуть поменьше. Десятилетний вполне. И я мог бы точно так же треснуть по затылку за непозволительные вольности. И, конечно, гордился бы своим отпрыском.

Демидовы упросили меня оставить Варюшку с Герцем еще ненадолго. А я, забрав Никиту под предлогом «Я взял – я вернул», отправился в Москву.

Пару дней еще пребывал в эйфории от того, что дела наладились, Варя выздоровела и скоро будет у меня дома. И эта мысль настолько согревает душу, что создается иллюзия, что она и есть моя семья.

Однако вскоре благополучие рассыпалось, как карточный домик. Едва переступив порог офиса, я понял, что неприятности уже где-то притаились. Это было видно по лицу Галины Сергеевны, на котором отчетливо проступал испуг. И он мог быть связан с очередной "подножкой" от Судьбы. И чего же я еще не знаю?