– Жила. Когда была совсем ребенком. Таких, какой была ее мать, называют непутевой. Пропащей. Пила она с молодости, гуляла, мужиков перебирала, потому что красивой была и падкой на внимание. Как в нее влюбился парень – понять, кончено, можно. Думаю, многие голову теряли, но понимали, что толку с такой девушки не будет, а он видимо решил, что сильный и сможет ее переделать ради семьи. Его родители в ужасе были. Отговорить пытались, и угрожали, и били, но он на своем стоял. Там и свадьбы никакой не было. Молодые просто стали жить вместе, а скоро у них родилась дочка. Хорошенькая. Мордашкой на мать похожая. И сначала вроде она пыталась держаться - пить перестала, домом занималась, как умела. Но надолго ее не хватило. Девчушке пол годика было, когда мать стала пропадать по ночам, а парень не терпел этого и стал бить. В итоге уехал в город на заработки, а когда вернулся, то обнаружил, что все вернулась на круги своя - в доме грязь, водка, пьяные мужики. И дочь ее не остановила. Он еще долго пытался с этим что-то сделать, спасти семью. Но не получилось у него.

Гром только сжал челюсти, слушая то, как нехорошо и печально прошло детство девочки, а сам глаз не мог отвести от девушки с огненными волосами, которая теперь уютно сидела на крылечке и продолжала чистить рыбу, не подозревая, что именно о ней сейчас говорят два берсерка.

– Он решил остаться в городе и начать новую жизнь. И родителей своих к себе перевез. Как оно обычно бывает – завел новую семью. А девочку потом забрала бабушка себе. Можно сказать спасла. Ей года три было тогда.

– И мать ее не искала?

Штиль только горько хмыкнул.

– Не до того ей было. Она совсем в запой ушла, когда ее одергивать перестали. А потом в доме пожар был. И она сгорела вместе с тремя мужчинами.

– Глупая смерть, - пробормотал Гром, на что полицейский кивнул, тихо добавив:

– И страшная. Но к этому все и шло.

– А как её зовут-то?

Штиль улыбнулся, услышав этот вопрос от молчаливого вечно мрачного Грома, потому что ждал его, как лучика надежды на то, что у этого здоровяка в сердце еще осталось частика тепла.

– Гуля, твое Величество.

********************** Столько рыбы она никогда не видела!

Целый большой таз!

Гуля ее все чистила, и чистила, а казалось, что рыба никак не заканчивается. Уже весь порог был в чешуе, и она вся тоже, но на душе было тепло и приятно.

Ей помогли. Вот так неожиданно, а оттого еще более душевно.

Кто был ее благодетелем, девушка даже представить себе не могла, но решила, что придет время, когда она узнает и тоже обязательно его отблагодарит. Даже если сейчас у нее ничего не было, кроме добрых намерений.

Девушка еще до обеда ждала на тот случай, если кто-то решит, что оставил этот таз случайно и придет за своей рыбой.

Но никто так и не пришел, и поэтому Гуля с удовольствием поставила древнюю кастрюльку на печку и нашла соль, чтобы сварить себе ухи - самой простой, без картошки и заправки. И ничего вкуснее за последнюю неделю она не ела!

Рыба была настолько жирная и ароматная, что другого дополнения к ней было и не нужно.

Стыдно было признаться даже себе самой, но она была настолько голодна, что все внутри нее дрожало от одного запаха вареной еды. Горячей, свежей, и в достатке.

С тех пор, как она приехала в деревню, ее жизнь началась заново…и вовсе не радостно.

Словно судьба сделала круг по спирали и вернула ее туда, где она родилась, и почти в те же условия жизни, из которых ее когда-то спасли.

Да, девушка старалась занять себя так, чтобы некогда было думать о прошлом, но дышать от этого легче совсем не становилось.

В груди было настолько больно, что иногда ей казалось, будто ее грудная клетка сломана, а кости проткнули легкие.

Конечно же, ничего подобного не было.

Но теперь она познала, что когда болит душа – нет никакой боли страшнее.

Для болезней тела врачи и ученые придумали множества всевозможных таблеток и лекарств, чтобы заглушить боль. Но еще никто не изобрел волшебной пилюли, которая бы позволяла собрать растерзанное горечью сердце.

После смерти бабушки она осталась совсем одна, и жизнь словно остановилась и застыла.

В этом старом домике, где жили родители бабушки, Гуля чувствовала это особенно остро.

И с наступлением темноты мысли становились мрачнее, а слезы начинали душить и жечь глаза.

Уже больше двадцати лет прошло с тех пор, как ее увезли из деревни.

Бабушка увезла, и тем самым спасла.

Гуля и сейчас продолжала видеть эти страшные сны. В детстве она думала, что это всего лишь выдумка ее разума, но чем старше она становилась, тем отчетливее понимала, что это все было в реальности. Просто память запрятала это так далеко и глубоко, что все было покрыто пеленой.

Только эмоции остались все такими же яркими и правдоподобными.

Будучи взрослой, девушка знала, что дом, в котором она родилась и жила первые годы своей жизни, стоит на другом конце деревни. Вернее, его уже не было. Он сгорел.