Шрифт:
Потому что там было на что смотреть и чему удивляться.
Она больше смущалась за свой дом, чем за то, что перед ней стоял голый огромный мужик.
– А вишневого варенья больше не осталось?
– отвлек от его размышлений голос Бурана, который спустился в кладовку в поисках чего-нибудь вкусненького.
– Ты за прошлую неделю восемь литров этого варенья съел.
В кладовке загремели банки, которые Буран переставлял в поисках того, что хотелось его медвежьей душе, и раздался его низкий голос:
– У меня стресс! И поэтому организм требует вкусного!
– Твой организм не слипнется от такого количества сладкого? И откуда стресс взялся?
– Я с тобой живу! Каждый день как на пороховой бочке!
– Тогда теперь понято, почему мои запасы в кладовке стали так стремительно исчезать.
Глава 3
Пока Буран шарился в кладовке, которая занимала подземный этаж размером с этаж первый, Гром тяжело опустился на диван и попытался расслабиться.
Кладовка у него была знатная.
Там было столько запасов, что можно было бы спокойно жить несколько лет в принципе не покидая стен дома - варенья, соленья, компоты, настойки, мед, орехи, нужные засушенные травы - всё, что было так мило медвежьей душе, было в этой кладовке в большом количестве.
И все это Гром заготавливал собственными руками, чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество и занять себя вполне полезным делом.
Правда, с переездом Бурана к нему кажется снова нужно было запасаться всем на свете.
– У нас яйца заканчиваются!
– Прошлым утром их было восемьдесят штук, - глухо отозвался Гром, когда Буран появился из кладовки, степенно поднимаясь по удобной лестнице с большой тарелкой в руках, где лежали яйца, грибы и вяленое мясо.
– Вчера я ел яичницу, и сейчас мы будем есть ее тоже. Поэтому уже минус сорок.
Кстати, как истинные медведи, берсерки ели много.
Но иногда Грому казалось, что в таких количествах способны поглощать еду только Бурые. Полярные предпочитали свежепойманную рыбу.
Кадьяки - живое, сопротивляющееся мясо.
Гризли больше болтали, чем набивали рот. И только Бурые всегда пытались найти, чем бы им перекусить. Может, поэтому, его род считался самым гостеприимным и душевным, чего про самого Грома сказать можно было с большой натяжкой.
Он молчал, и упорно делал вид, что пытается уснуть, но друга было не провести.
Медведь медведя чувствовал так, что людям было не понять. Им иногда и говорить было не нужно – достаточно было почувствовать эмоции друг друга.
– Так. Не строй из себя спящую царевну. Пока я готовлю – рассказывай давай, что у нас случилось, пока я был в мастерской, - раздался деловой голос Бурана, который ловко орудовал на кухне, уже включил плиту и достал самую большую из сковородок, чтобы первым делом пожарить мясо до красивой и аппетитной корочки.
Гром протяжно выдохнул, но проще было сдаться сразу, чем сутки слушать нытье мужчины, что от него скрывают что-то интересное.
– В дальней деревне откуда-то появилась девушка.
– Опа! Симпатичная?
Гром бросил такой тяжелый взгляд на сияющего друга, что Буран сник за секунду, теперь видя, что дело реально паршиво, и его товарищ пропадает.
Подумать только, его сутки дома не было, а тут уже такое творилось мать-перемать!
– Всё, понял. Симпатичная, но не для меня.
Гром в ответ поморщился и снова лег, пробурчав:
– Глупости не говори.
Хорошо, что он не увидел, как понятливо улыбнулся Буран на эти слова, чуть выгибая брови, когда вкрадчиво добавил, ожидая, что за такие слова помимо подушек в него может прилететь и диван. А потом стол. Или кресло. Главное, чтобы не крыша дома, потому что в своей ярости Гром был страшнее бога Одина.
– Ну ведь зацепила же она тебя.
Гром зарычал в ответ глухо и низко, но к счастью не пошевелился, что спасло мужчину от переломов конечностей и ушиба всего тела сразу, потому что мощь и сила Грома была не простой, а черт возьми королевской.
Если такой берсерк выйдет из себя, то лишиться жизни можно было на раз-два, даже если ты сам первый воин на деревне и как бы не пальцем деланный.
– Не зацепила!
– А чего тогда так страдаешь?
– Ты бы видел в каком доме она живет. Там не дом - его даже лачугой назвать язык не повернется! Доски сгнили, порог провалился. Крыша держится только одними молитвами. Электричества нет. Воды нет. Еды тоже нет. А главное нет никого, кто мог бы ей помочь или защитить. И сама она как кузнечик.