С ней нужно было совладать и не дать людям усомниться в том, что сами они людьми не были.

Чем чище кровь берсерка – тем этой силы больше.

А чем больше силы, тем меньше была связь со всем человеческим.

Гром был чистокровным берсерком.

И не просто чистокровным, а королевской крови – самой сильной в их мире.

Сильнее королей были только Палачи, в чьих жилах текла особая магия, а потому они считались почти божествами.

Поэтому опасения своего друга Буран конечно же понимал.

Люди в принципе для берсерков были очень хрупкими. Тут можно было сжать руками от переизбытка эмоций слишком сильно, чтобы сломать случайно позвоночник. А уж с такой нежной девочкой, как Гулька, было совсем тяжко.

И без нее Гром уже не сможет – Буран это тоже знал.

– Если проблема в том, что я тоже спал с этой девушкой, то дай мне пару минут, и я найду другую, - дернул бровью Буран, и сразу же полез рукой в карман штанов, чтобы достать телефон, но Гром остановил его, молча покачав головой, - Ладно. Значит, к этой идем?

Не идем.

Это читалось в каждом вздохе Грома, в том, как он косился тяжело и недовольно в сторону деревни, где его уже очень-очень ждали. Поэтому Бурану хотелось от души рассмеяться, хлопнуть друга по плечу и дать пинок под зад, чтобы он уже наконец-то бежал к своей девчонке. Но мужчина сдерживался, и давал шанс Грому все сделать самому.

– Или что-то не так, дружище?

– Всё не так!
– пробурчал Гром недовольно и по его телу пронеслись колючие мурашки, впиваясь в кожу, потому что он до самого нутра ощутил, что на другом конце леса в эту самую минуту снова заплакала Гулька.

Из-за него заплакала!

И эти соленые капельки, аромат которых он ощущал даже за много километров от себя, стали той самой последней каплей, которая вывернула всю медвежью душу наизнанку.

Ну ведь не здесь он сейчас должен быть!

А там, с ней!

Обнимать ее, утешать, вытирать мокрые белые щеки, целовать ее длинные влажные ресницы, чтобы ее сердечко не билось так потерянно и горько.

Больше сдерживать улыбку Буран не смог.

От души хлопнул друга по мощному плечу и кивнул ему в темную чащу леса, откуда они только что пришли:

– Беги давай! И варенье с собой взять не забудь! Девчонки любят сладкое для поднятия настроения!

– Точно! Малиновое!
– радостно кивнул Гром и наконец широко улыбнулся, потому что сейчас с его метающейся души такой груз упал, что даже задышалось легче.

Буран только покачал головой, с широкой улыбкой наблюдая за тем, как его друг уносится сквозь ночь и тьму по лесу с такой скоростью, что не догнали бы и бешенные беровские блохастые черти.

Оставалось только позвонить девушке в деревне и сообщить ей не самую приятную новость о том, что встречи с большим волосатым мужиком не будет, и пойти со спокойно душой лечь уже спать.

До своего дома Гром в буквальном смысле долетел.

Он несся с такой скоростью, что не замечал перед собой леса, но сердце билось часто и задыхалось вовсе не от бега на пределе возможностей, а потому что он знал, что снова окажется рядом с Гулькой.

Уже очень-очень скоро.

У него даже пальцы сводило от желания касаться её снова - жадно, но теперь осторожно, чтобы не испугать и не причинить вреда еще больше.

Не то, чтобы он был в себе уверен на сто процентов - просто мужчина понимал, что отпустить Гульку от себя он уже не сможет.

А это означало только одно - нужно было идти вперед, как бы тяжело не было.

Они должны были вместе справиться с этим всем.

Другого варианта не было.

Гром почему-то даже переоделся, словно его одежда, в которой он собирался идти к другой девушке, могла осквернить чистоту Гульки, а потом, волнуясь, спустился в свой погреб и долго выбирал самое сладкое, вкусное и ароматное варенье. И остановился все таки на малиновом.

Как бы там не было, а почему-то именно эта ягода была словно признание в медвежьей любви.

Так ему казалось сейчас.

Пока Гром был в кладовке - в доме появился расслабленный и довольный Буран, который кивнул ему, не останавливаясь, когда поднялся на второй этаж в свою спальню:

– Сегодня я сплю, так что не шали в деревне. И держи руки при себе, пока не вернешься в лес на любимую развороченную поляну.

– Так точно, товарищ генерал, - хоть и слегка нервно, но хохотнул Гром, - Будут еще какие-то указания?

Буран сладко зевнул, кидая последний хитрый взгляд на цветущего друга: