– Осматривайся и привыкай, я сейчас.

Мужчина поставил ее посреди комнаты, а сам кинулся на кухню, принявшись быстро открывать многочисленные дверцы шкафов, явно в поисках чего-то важного.

Гуля же так и застыла на одном месте, не решаясь даже переступить с ноги на ногу, только осматривалась с огромным и неподдельным интересом, и держала в руках притихшего лисёнка.

Её не отвлёкло даже бурчание Грома, с которым он перерывал какие-то банки, а потом и вовсе скрылся из глаз, углубившись куда-то ниже пола.

Лишь потом девушка поняла, что там была массивная лестница, которая уходила видимо в кладовку.

К счастью, там мужчина пробыл там не долго, и скоро вернулся, держа в руках какие-то засушенные травы.

Гром выглядел настолько сосредоточенно и хмуро, что Гуля не решалась выразить свое полное восхищением самим домом и его внутренним убранством, которое пришлось ей по душе с первого взгляда.

Она видела по нему, что происходит что-то важное.

И наверное не очень хорошее, судя по выражению лица мужчины.

Первое, что приходило в голову - что он не очень рад тому, что привел ее в дом. Но разве он не сам предложил это и нес на руках?

На этом логика ломалась, а голова не могла никак найти верного ответа, пока девушка наблюдала за тем, как Гром стремительно ставит чайник, кипятит воду и толчет эту самую засушенную траву.

Чай заваривает?

Но с каким лицом!

Гуля молчала до тех пор, пока Гром не совершил всех манипуляций и не подошел к ней с большой кружкой, откуда дымился ароматный травяной пар.

Гуля чуть улыбнулась, когда он подхватил одной ладонью лисёнка, чтобы освободить ее руки для кружки.

– Спасибо. Пахнет вкусно.

Девушка всё улыбалась, начиная ощущать себя очень странно, потому что в ответ Гром не улыбался, а напряженно смотрел за тем, как она сделала один глоток и сморщилась.

Горечь была такая, что на секунду свело внутренности!

– В прошлый раз таежный чай был куда вкуснее, - снова предприняла попытку улыбнуться Гуля, но видя выражение глаз Грома растерялась окончательно.

Господи, да что с ним происходило?

– Я мед добавил, - пробасил он.

– Это не очень помогло.

Гуля повертела кружку в руках, пытаясь рассмотреть что в ней было, хотя едва ли могла разобраться и сказать наверняка, что он заварил.

Полынь? В таежных травах она совсем не разбиралась.

– Мне обязательно нужно это пить?

– Да.

– И что это за трава?

Гром как-то весь застыл, словно окаменел, и ответил не сразу, но когда выдохнул, то ее рука задрожала.

– От не желательной беременности.

Эти два слова просто не могли стоять рядом друг с другом.

Никак.

Ни при каких обстоятельствах.

Потому что зарождение новой жизни это самое настоящее чудо и волшебство.

А как волшебство может стать не желательным?

Такое не укладывалось в голове.

Гуля пыталась не паниковать, потому что видела, что Гром не такой как обычно.

Его в буквальном смысле штормит.

Головой она понимала, что у такого поведения определенно должна быть причина. А вот сердце дрогнуло и забилось часто-часто и затравленно от одной единственной мысли, которая истерично билась в пульсе - он не хочет детей от нее.

И эта мысль перечеркивало собой всю радость от ее нахождения в этом огромном красивом доме, который Гром назвал их общим.

– …зачем ты привел меня в свой дом, если боишься, что у нас могут появиться дети?

На самом деле Гуля не так собиралась начать очень сложный и важный разговор, который не назревал, а свалился на нее как гром среди ясного неба. И прошиб острой молнией насквозь, отчего ноги снова предательски дрогнули.

– Я всё объясню. Но для начала присядь вот сюда.

Мужчина снова подхватил ее на руки и осторожно усадил на большой диван, выпустив сюда же и перепуганного лисёнка, который тут же забился в угол, глядя на берсерка бусинками испуганных глаз.

Он никак не отреагировал на то, что Гуля тут же поставила на низкий деревянный столик кружку как можно дальше от себя, и обратила все свое внимание на Грома.

Сейчас он не нервничал, но был в состоянии какого-то угрюмого покоя, словно смирился или принял какое-то решение.

Какое именно - страшно было даже подумать.

Но девушка наверняка знала только одно - она не сделает больше ни глотка из этой кружки.

А еще вернется в свой дом, как бы горько и обидно не было.

– Ты еще совсем ничего обо мне не знаешь, милая. Клыки и умение рычать – это всего лишь вершина огромного айсебрга. Да, ты не испугалась, но это всего лишь начало.