Медведь не был плюшевым, но как же было приятно его тискать, не скрывая своих эмоций.

Он поддавался ей, поворачивал большую морду, и подставлял свои ушки.

А еще мурчал так, что слегка оглушал, но девушка широко улыбалась и была счастлива сейчас.

– Так значит ты медведь?

Гром обратился в человека неожиданно, но уже не страшно, и сел обнаженным у ее ног, положив голову на колени своей возлюбленной.

– Я – берсерк. Во мне течет кровь медведя, не смотря на человеческое обличие. И я не могу разговаривать в теле зверя.

Мужчина прижался горячими губами к ладони девушки, целуя ее так, чтобы она не просто поняла, а почувствовала, что отныне вся его жизнь и счастье заключаются в ней одной.

И он не может позволить ей покинуть его.

– Пожалуйста, услышь меня, и попытайся понять все, что я скажу. Не закрывайся от меня сразу, как услышишь то, что тебе не понравится.

Гром говорил серьезно, но так проникновенно, что мысли об обиде приходили в голову в самую последнюю очередь.

Скорее была тревога.

Потому что Гуля понимала - речь пойдет про горький чай, и то, что ее мужчина сказал до этого.

Про страшную фразу о нежелательной беременности.

Девушка покосилась на столик, где продолжала стоять чашка с ароматным травяным паром, но успела заметить, как Гром заглянул ей в лицо, словно пытался понять, готова ли она услышать продолжение его речи.

Да, Гуля была готова.

Она максимально успокоилась, что было сделать очень непросто в данной ситуации, и обратила свой ясный добрый взгляд на него, полностью сосредоточившись на словах своего мужчины с мыслью о том, что чтобы он сейчас не сказал – она на самом деле постарается его понять.

Берсерка восхищали эмоции девушки настолько, что он едва удержался, чтобы не заурчать снова.

И все таки его девочка была удивительная!

Нужно было пережить всю боль мира, чтобы обрести ее как чудо и солнце в его жизни!

– Теперь ты своими глазами увидела, что я не человек. По своим привычкам и образу жизни я скорее медведь.

– А еще по голосу, и тому какие умеешь издавать звуки иногда, - чуть улыбнулась девушка, мягко вставляя свои мысли в его слова, на что мужчина кивнул, криво усмехнувшись:

– Ты слышала далеко не всё, моя девочка. У тебя это еще впереди, как и понимание того, что моя сила, скорость и выносливость выходят за пределы человеческого понимания. Я могу руками колоть каменные глыбы. Останавливать на ходу большие груженые машины. Сжимать в руках сталь, словно фольгу.

Гром пытался выбрать сравнения помягче, не говоря о том, что в войне он машина для убийства.

Об этом светлой ясной головке Гуле лучше было даже не подозревать.

Сейчас было важно, чтобы она понять масштаб его силы. И осознала это.

– Это все благодаря медвежьей крови в тебе?

– Да. Моя кровь не просто медвежья, она королевская. Особенно сильная, и наверное в какой-то мере редкая. Я гораздо сильнее обычных берсерков, и в этом мой крест и самая большая проблема.

Девушка нахмурилась, заглядывая в красивое бородатое лицо своего медведя.

– Тебе плохо от этой силы?

– Плохо в том, что я в сотни раз сильнее людей, и если не буду контролировать себя, то могу навредить.

– Чем?

– Например, обнять излишне сильно и сломать кости.

Гуля медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное.

Странно, но эти слова ее не пугали, потому что девушка точно знала, что рядом с ней Гром никогда не был грубым или излишни резким, чтобы причинить ей вред.

А если ей не причинил, то ребенку и подавно.

– Ты боишься, что можешь сделать больно ребенку? – тихо спросила Гуля, и ощутила, как могучие горячие плечи Грома тут же напряглись так, что стали буквально каменными.

– Дело не только в этом. Но и в самом ребенке. Он может сделать больно тебе, потому что будет похож на меня.

Нет, этого девушка понять не могла вот так сразу.

Поэтому нахмурилась сильнее, но что Грома успокаивало и воодушевляло – она не замкнулась и не попыталась отодвинуться от него в обиде, а напротив вдруг стала легко и мягко гладить по плечу, словно пыталась успокоить его.

И у нее получалось.

Постепенно окаменевшие от напряжения мышцы поддавались этим невесомым прикосновениям и будто таяли, что не было еще никогда до этого.

– Разве плохо, что он будет похож на тебя?