Не успевала за ним, не могла отвечать тем же – тянулась губами, но ловила только воздух. Притянула к себе его голову, с упоением огладив густой, колючий ежик на затылке, сама целовала – взахлеб, ненасытно, грубо. Каждое движение губ – в такт его толчку. Каждое новое – все жестче, сильнее, глубже.

Захлебнулись оба, одновременно – моим криком, его стоном. Затихли, не имея ни сил, ни желания двигаться… Теперь уже можно было бы и умереть…

– А что это вы тут делаете? Стефе плохо, ты ее спасаешь, да?

Какая у Тихона мимика богатая! Какое выразительное лицо!

Каждое дерганье века, каждое легкое поскрипывание зубов – как философские трактаты! Жаль, что вслух при ребенке такое нельзя озвучивать и зачитывать…

– Кирюш, ты почему не спишь? – Великосветским тоном полюбопытствовала. Прямо из-под Тихона, не вылезая. Зачем ребенку психику травмировать? Меня Миланка и так убьет…

– Я проснулся один. Мне стало страшно. – Племяш помялся на пороге. – Вы долго будете так лежать? Простынете же, холодно…

– Точно! Кир, накинь-ка сверху на нас одеяло! Мы сейчас немного согреемся и придем к тебе, проведаем.

– Мама говорила, что на полу нельзя лежать!

Ох, уж это воспитание… Почему оно вылезает вообще не в тех местах и случаях, в которых надо бы?

– Ну, видишь, Стефа прилегла, примерзла к полу. Я полез ее отогревать, забыл накрыться. Теперь вот тоже никак не отморожусь. Накрой нас чем-нибудь, пожалуйста!

Плечо Тихона закрывало мне весь обзор. Лицо племянника рассмотреть не получалось. Но я могла очень живо представить, как оно сейчас искажено сомнениями. Пацан-то у нас не дурак растет, и явно чувствует подвох. Только еще не до конца понимает, в чем он!

– А ты мне дашь потом еще поиграть на телефоне, Тиш?

Ситуация дерьмовая, конечно. И все равно, от смеха мы с Тихоном не удержались оба.

– Я тебе вообще подарю новый. Только сделай то, о чем я тебя прошу, Кир!

– Вот так людей и шантажируют, поймав с поличным. Понял? – Шепнула ему между делом, сама готовая подкинуть денег на новый гаджет. Тело, между прочим, затекло от лежания на твердом покрытии. И утяжеление сверху особенно радости не доставляло…

Киру было плевать на наши высокие мнения. Он с радостным гиканьем сваливал на нас все вещи, что нашлись на кровати. Когда покрывала, подушки и простыни закончились, в ход пошли накидки с кресел.

– Шикарно, Кирюш. Только остановись, пожалуйста!

– Почему? – Еще одна подушка прилетела Тихону в затылок. – Я стараюсь, чтобы ты попу себе не заморозил…

– Моя попа сейчас расплющится от лишнего веса. Больше не нужно нас согревать. Тормози!

– Ты же накачанный? Как тебя может расплющить-то?

Я застонала. Умный ребенок – это не только здорово и повод для гордости, но и вечный напряг для мозгов взрослых.

– Я же не подушками качаюсь, понимаешь? Мышцы к таким нагрузкам непривычны!

– А… Ладно. Тогда не буду.

Слава яйцам! Битва интеллектов завершилась ничьей!

– Постой у входа. Следи, чтобы сюда никто не зашел. Внимательно в коридор смотри и не оглядывайся!

– З-зачем? – Не знаю, кто первым спросил, я или Кирилл. Тихон нас обоих поверг в замешательство…

– Я что-то слышал! Вдруг, там кто-то подкрадывается? Нападет на нас, а я голый. И все, не справлюсь! Давай, быстренько посмотри, а я оденусь, ладно?!

Я бы струхнула на месте Кирюхи. Вот реально – в чужом доме, в темноте, стоять и высматривать монстров… Других врагов наш малыш еще пока не признает. Но это же все равно – страшно! А он – нормально, кивнул по-деловому, и пошел.

– Только смотри, не отворачивайся! Я быстро приду на подмогу!

Состроил мне какую-то рожу… Черт знает, на что это был намек… Но я только плотнее натянула на себя одеяло, дожидаясь, пока Тихон вскочит, наденет на себя боксеры и штаны.

Вскочил, еще и поиграл своим торсом, не знаю, на кого это было рассчитано.

– Все, Кир. Я – в строю! – Он щелкнул выключателем в коридоре, зажигая свет. – Все, можешь не бояться. Это комары пищали. А я думал, сигнализация!

– Ты видела, Стефа? Я вас охранял! – Кирюха был счастлив. Много ли парню надо? Всего лишь немного приключений. – А телефон у меня будет такой же, как у тебя?

– Да, такой же. Пойдем, налепим бутербродов. Надо подкрепиться после сложной задачи!

Малыш с сомнением обернулся в мою сторону… Помялся…

– А Стефа? Ее не нужно больше спасать?

– Она уже отогрелась. Теперь поднимется сама. И вообще, не смущай прекрасную даму. Нужно ей дать время постесняться…

Боже мой. Он меня назвал прекрасной? После всего, что уже случилось?

Растеклась лужицей по ковролину, раздумывая, к чему это было: ради красного словца, или Тихон реально так думает?